— Да, к сожалению, это всё. Я тоже думал, что, потрогав этот кладезь, я сразу узнаю всё-всё. Но, увы, я был слишком самонадеян. О, у меня родились стихи
Вот так, мой юный друг. Возможно, сейчас вам покажется странным и не понятным моё поэтическое предупреждение. Но уверяю, что очень скоро у вас будет шанс понять его. Ну а теперь, пришло время для следующего действия. Вы не заметили здесь чего-то ещё, не менее странного и таинственного?
— Да тут и так всё очень странно, — Генри огляделся.
— Да вот же, юноша! Посмотрите на это великое изобретение Высокого разума. Сие чудо позволит нам заглянуть в великое таинство. Вот, полюбуйтесь.
Генри посмотрел в ту сторону, куда указывал доктор. В нескольких шагах от них на песке стояла, почти висела в воздухе, четырёхгранная пирамида. Генри подошёл поближе. Она была сделана из небесно-голубого прозрачного камня, и действительно, расстояние от её основания до земли было очевидно. Мальчик присел на корточки, чтобы проверить. Просунул под пирамиду палец и убедился, зрение его не обманывает: это монолитная, голубая глыба не касалась земли!
— Дядя Юлиан! Как же это может быть? Ведь она такая огромная и по всей вероятности, должно быть, очень тяжёлая?!
— Да-с, юноша, представьте себе. Это великое чудо, но стоит ли удивляться тому, что Высший разум способен на такие фокусы. Теперь самое главное. Подойдите ко мне, сейчас начнётся нечто, совершенно удивительное. Смотрите и не бойтесь ничего.
Генри подошёл к доктору. В воздухе стало очень тихо и почувствовалось нарастающее напряжение. В земле под их ногами что-то завибрировало, задрожало. Генри, невольно, взял Юлиана за руку. Доктор сжал его ладонь и глазами указал на океан. А с океаном стало твориться что-то невообразимое. Маслянистая жидкость менялась на глазах. Из застывшей, она превратилась в подвижную среду, в которой разноцветные прожилки стали ослепительно яркими и пришли в движение. Океан забурлил, заклокотал, задышал, вздымаясь своей грудью. Издалека, зародившись, где-то в глубинах, к берегу стала приближаться маленькая волна. По пути, словно вбирая в себя новые силы, она стала увеличиваться, пока не повисла над берегом огромной, ужасающей мощью. Казалось, что сейчас она обрушиться на берег, сметая всё на своём пути. Генри, испугавшись до безумия, чуть не бросился бежать, но крепкая рука Юлиана не позволила ему совершить столь необдуманный поступок. Мальчик, инстинктивно, зажмурился, но доктор приказал:
— Немедленно возьмите себя в руки! Вы с ума сошли, пропустите самое интересное!
Генри, повинуясь, открыл глаза и посмотрел на волну. Она застыла искрящейся громадой на том месте, куда докатилась. В ней, переливаясь всеми цветами радуги, словно прошивая её насквозь, мелькали тонкие строчки. Словно руки невидимой швеи пытались хаотичными стежками, стянуть эту материю, чтобы она не распалась на множество лоскутков. Но вот волна, собравшись с краёв к середине, стала похожа на светящийся столп, на вершине которого образовался искрящийся, гудящий клубок. От него потянулась тонкая нить и, превратившись в яркий луч, пронизав пространство, словно молния в грозу, вонзилась в вершину голубой пирамиды. Пирамида засветилась всеми красками, которые были в волне, заиграла яркими сполохами и через мгновение, словно насытившись, переработав цветную пищу, стала снова голубой. Генри перевёл дыхание и посмотрел на Юлиана. У того на лице было выражено такое восхищение от увиденного, что он прямо приплясывал на месте.
