Хотя нет… Не то, что недолюбливают, убить хотят! – еле сдерживался от злорадного смеха король Брестеллы.
Нет нужды беспокоиться об этом. Я и сам знаю, что за пределами этой арены многие мои недоброжелатели попытаются избавиться от меня. Но я уверен, что это не доставит мне много проблем.
Скажу прямо, Барагор! Я изрядно симпатизирую тебе. Есть в тебе что-то такое, что манит к тебе людей. Может быть это врожденный талант? Или тебе просто нравится быть в центре внимания?
Ни то, ни другое, король Арго! Я просто обязан быть в центре внимания, – улыбнулся колдун. Казалось его улыбка ничего не выражала. Немного изогнулись губы, появились ямочки на лице, но глаза такие пустые и безжизненные были далеки от реальности. Барагор смотрел дальше, чем лицо Арго, и даже дальше чем победа в этом турнире. У него была цель в жизни, цель, которой он должен был достичь несмотря ни на что. Непременно достичь…
Женщина по имени Крастелла
Ее волосы были красными. На солнце они блистали от чисто-золотого до пурпурно-красного. Крастелла получила свое прозвище из-за волос цвета крови. Третий поединок был ее шансом блеснуть перед публикой. Гордой и непоколебимой походкой она вышла на арену.
Ей предстояло драться с самим дьяволом во плоти. Крастелла, дочь главы города стояла напротив своего противника, и испытывала неимоверный страх перед человеком напротив. Один только взгляд Люциана Лютера заставлял ее сердце трепетать. Знаменитый преступник королевства Истли одним своим присутствием мог свести с ума от страха. Серийный убийца, вот он каков. Какая то странная аура его окружала и дышать рядом с ним становилось невозможно. Дыхание перехватывало.
Смерть всегда окружает Люциана Лютера и следует за ним попятам. Поговаривают, что стоит ему объявиться где-нибудь в людном месте, как неприменно кто-то умирает…
Он был «Великим колдуном», использующим стихию тьмы, но поговаривают, его истинная сила намного мощнее…
Судья объявил начало поединка. В третьей битвы сошлись Крастелла из Киверу и Люциан из Истли. Уже с первых минут боя женщина призвала сильный ветер, который не подпускал к ней и близко ее оппонента. Тот поспешил разорвать дистанцию, дабы не оказаться в диаметре режущего ветра. Крастелла хотела защититься от Люциана любыми способами.
Крастеллу прозвали кровавой именно из-за ее стихии ветра. Призванная ей стихия была способна разрезать даже сталь. Все, кто оказывался в радиусе поражения мгновенно получал тяжелейшие раны и кровоточил. А ветер смешиваясь с кровью становился красным.
Тем временем были те, кто никак не могли отойти от предыдущего боя, исход которого многих поразил. Среди них в основном были либо ярые сторонники гильдии, либо те, кто проиграл большие деньги, или, например, те, чья гордость была задета.
Бальдфор равнодушно оглядел арену. Казалось ему было все равно что там сражается его собственная дочь. Он все еще не мог поверить своим глазам. Всего несколько минут назад победу одержал черный колдун Барагор. Да нет же! Чему тут удивляться? Но ведь это был тот самый Барагор! Колдун, придумавший и использующий черную молнию. Нет быть этого не может!!! Ведь прошло целых сто лет! Как он может быть сейчас здесь? Разве Барагор не должен быть давно мертв!? Черная молния – заклинание, придуманное Барагором, и только он может его использовать, а потому ошибки быть не может…
Был еще один человек, которого терзали сомнения по поводу победы Барагора. Как же может один человек быть настолько силен? Его сочетания магических элементов воды, молнии и тьмы, было весьма удачным. Он вполне мог бы быть «Вершителем»! При всем при том, что царица Южного моря восхваляла черного колдуна, ее заботило еще кое-что. Его движения. Барагор с легкостью, будто на инстинктивном уровне уклонился от всех атак, но вопреки этому слишком вымотался. Казалось, что при всем своем мастерстве, подобно разящему клинку, он слишком долго находился в ножнах.
Тем временем настоящая Афина, все так же лежавшая на полу, попыталась подняться с пола. Тело одеревенело от того заклинание, которое на ней использовала Лжецарица. С трудом, опираясь на сиденье обеими руками ей все же удалось вернуться на законное место. Все тело дрожало. А живот чертовски болел. Девушке едва удавалось сдерживать слезы от боли и обиды.
Прошло два года с тех пор, как она видела самозванку. Тот роковой день, полностью перевернувший жизнь кронпринцессы снова всплыл в ее памяти. Ах, и все-таки ей ни в коем случае нельзя было ехать в Киверу! – думала она. Но при всех сожалениях, которые сейчас испытывала девушка, она знала, что сейчас не время придаваться им. Надо было немедленно убираться из города, хоть уже и поздно. Но сил подняться не было…
А потому Афине пришлось лишь смотреть на арену и сделать вид, что она тоже наслаждается зрелищем. Ее безжизненно-пустые глаза были прикованы к Барагору (она выглядела его среди зрителей в первых рядах.) С огромным облегчение девушка вздохнула. Он не был ранен. Какая немыслимая сила влекла ее к нему. Будто бы сама судьба пророчила им встретиться.
