Тринадцать ведьм полностью

— Каков мотив, ты хочешь сказать? Я думаю, для мести слишком театрально… устроить факел, рисковать наткнуться на знакомых… если это устроил собрат-актер. Тут уж прикрывайся, не прикрывайся, а тебя узнают. Эта театральность, по-моему, не что иное, как намек, что убийца из театрального мира. Я же думаю, что убийца был чужим. Ему повезло, на двери висела табличка с именем Звягильского, и ему не пришлось заглядывать во все комнаты подряд. Мотив пока неясен, если только это не мания величия «великого» непризнанного режиссера. Не знаю. Но есть у меня внутреннее чувство, что Петя тут случайная жертва… кажется, я об этом уже упоминал. Моя версия нашла подтверждение, Леша. — Монах загадочно умолк.

— Какое подтверждение?

— Помнишь рисунок на стене? Опрокинутая семерка, черный маркер.

— Кажется, помню. Закорючка! Ну и что?

— Ты знаешь, что это такое?

— Опрокинутая семерка? Понятия не имею!

— Это не закорючка, а Игни, элемент огня, очень сильный оккультный знак. Тут главное — огонь, а не жертва. Факел.

— Игни? — с недоумением повторил Добродеев. — Христофорыч, ты как-то все усложняешь… какая-то закорючка…

— Повторяю — это не закорючка, Леша. Этот знак используется в ведьмовских практиках… «Макбет» начинается с визга и проклятий трех ведьм, а Шекспир интересовался оккультизмом. Как видишь, тут полная гармония, Леша. Убийца — образованный человек.

— И кто он, по-твоему? Колдун? Ведьма?

— Возможно.

— А мотив?

— Мотив пока неясен. Разве что… — Монах задумался.

— Что? — выдохнул Добродеев.

— Разве что это манифестация, Леша. Это афиша. В театре как в театре.

— Афиша? — недоуменно повторил Добродеев.

— Это попытка заявить о себе, Леша. Выйти на люди в маске и сказать: «Трепещите, я пришел! Смотрите моюпьесу!» Обещание, если хочешь.

— Это что, оккультная секта? — спросил окончательно обалдевший Добродеев. — Какое обещание?

— Обещание продолжить. Это начало, Леша. И мое внутренне чувство подсказывает мне, что продолжение вскоре последует. Зло носится в воздухе, и этот… Игни оседлал волну. Может, и секта.

— Ну, ты, Христофорыч… как-то уж слишком! Прямо Кассандра! Неужели ты веришь во все эти… фэнтези? Это же детский сад, страшилки для ребятишек! Зачем?

Монах скорбно покачал головой:

— Хотел бы я ошибаться, Леша. Зачем? А зачем существует мировое зло? Оно беспредметно, Леша, и не направлено на кого-то определенного, оно направлено против всех. У него на глазах повязка.

— А что мы теперь будем делать? — спросил Добродеев, который верил и не верил — с Монахом никогда не знаешь… волхв, блин! Загадками говорит… пророчествует! Голова у Добродеева шла кругом, разум его отказывался принимать версию с ведьмой, но Монах был так убедителен… Черт его знает, дело это темное!

— Ждать, Леша. Мы будем ждать второго шага… Игни. Назовем его Игни. Мое глубокое убеждение — идеальных преступлений не бывает, где-то он споткнется. Даже если он мировое зло.

— Но ведь мы не можем сидеть сложа руки! Нужно немедленно сообщить, у меня знакомые в полиции! — Добродеев наконец проникся и поверил.

— Хорошо, Леша. Мы придем к твоим знакомым в полиции и скажем, что Звягильского убила ведьма мужского пола… Кстати, почему мужского? Возможно, это была женщина. А неизвестный с букетом тут ни сном, ни духом, обычный фанат, проходная пешка с насморком. Звягильский ее, ведьму, то есть бросил, и она решила ему отомстить.

— Ты меня совсем запутал, Христофорыч! Это не женщина, женщина на такое не способна… ну, яду плеснуть, да, согласен, а тут дальний прицел, тут айкью, как ты говоришь, выше среднего!

— Ты напрасно недооцениваешь женщин, Леша, — заметил после паузы Монах. — Встречаются такие персонажи… куда там мужику! Мы — прямолинейны, простодушны, не коварны, а они способны на все, на всякий выверт. А посему Игни может на поверку оказаться как мужчиной, так и женщиной.

— То есть ты считаешь, что это женщина? — Добродеев совсем запутался.

— Гипотетически, Игни можешь быть даже ты, Леша. Не знаю. Или Жорик.

— Или ты! — обиделся Добродеев.

— Однозначно, Леша. Я тоже в колоде.

Добродеев уставился на Монаха — у него мелькнула мысль: а что, если это его рук дело? Темная лошадка… на все способен. Приступ мании величия, пошел вразнос, решил потягаться с ментами… а что?

— Это не я, Леша, — ухмыльнулся Монах. — Честное слово. Мы этого или эту Игни поймаем, вот увидишь, мы ему еще насыплем соли на хвост. Ты со мной? — Это прозвучало как пароль.

— С тобой! — последовал отзыв.

— Тогда за дело!

Монах лежал на продавленном диване в гостиной семейства Шумейко. Стояла непривычная тишина — Жорик убыл на фабрику, Анжелика отправилась распихивать детишек в детский сад и в школу. Монах наслаждался покоем и просматривал разделы криминальной хроники в местных газетах. Он чувствовал себя охотником в засаде, ожидая нового проявления мистического зверя Игни.