— Ага, отпустят! Жди! Если поймали, фиг отпустят. Теперь всякие экспертизы, алиби, отпечатки пальцев… Не отмоется! Говорят, еще кровь проверят, у вампиров в крови совершенно другой генетический код!
Звякнул мобильный телефон Монаха. Это был Леша Добродеев.
— Бегу! — бросил Монах, поднимаясь. — Анжелика, имей в виду, все, что я сказал, не для прессы, поняла? Никому!
Анжелика закатила глаза, что означало:
— Конечно, какие вопросы!
Когда за Монахом захлопнулась дверь, она поспешно достала из кармана халата мобильник…
— В Зареченск? — спросил Добродеев.
— Сначала в третью городскую больницу.
— Хочешь поговорить с лечащим врачом Иды?
— Ну… в принципе, — неопределенно отозвался Монах. — Не помешает.
— А ты вчера провел с ней сеанс?
— Провел.
— И?..
— Она уснула.
— А ты?
— Я ушел.
— Ушел? — не поверил Добродеев.
— А что я, по-твоему, должен был делать?
— Ну… подождал бы, пока проснется, — подумав, сказал Добродеев. — Она же тебе нравится. Она действительно больна?
— Действительно. Но не смертельно. Выпусти меня здесь, я на минутку.
Монах выбрался из машины и зашагал к больничному входу. Вернулся он минут через двадцать, уселся и сказал:
— Вперед, Леша!
— Ну что? Поговорил?
— Поговорил. Все в порядке. Ты дорогу знаешь?
— В Зареченск всего одна дорога, не промахнемся. А зачем мы туда едем?
Монах не ответил и слегка захрапел…
Добродеев хмыкнул и сосредоточился на дороге, которая была довольно паршивой, а кроме того, снижая видимость, вдруг повалил густой мокрый снег. Машина, натужно воя, вылетала из колдобин с водой, бешено работали дворники, не успевая сметать с ветрового стекла рыхлую тяжелую массу. Чертова погода, бормотал Добродеев. До чего же чертова погода!
…Он с облегчением запарковал машину около площади. Посмотрел на Монаха и скомандовал:
— Подъем!
— Уже? — Монах протер глаза.
— Куда теперь?
— Теперь в местный «Хилтон».
— Ага, в «Новый Зареченск»! — сообразил Добродеев. — Мы что, остаемся на ночь?
— Посмотрим, Леша.
— Под какой легендой работаем? Будем брать интервью?
— Интервью мы уже брали, нужно варьировать приемы. Вперед!
Они вошли в вестибюль самой крутой городской гостиницы. Монах подумал, что время здесь остановилось. Черно-желтая плитка на полу, громадный фикус, деревянная стойка и дежурный администратор — дама средних лет с прической «волна», в красивых больших очках, из тех, что вышли из моды четверть века назад, в белой блузке и строгом пиджаке — униформе всякого уважающего себя администратора.
Монах, румяный, большой, бородатый, в расстегнутой дубленке и вальяжный Добродеев в дорогом кашемировом пальто с широченными плечами и громадным клетчатым шарфом, едва не волочащимся по полу, подошли к стойке. Монах приятно улыбнулся и пророкотал, наклоняясь к даме-администратору:
— Здравствуйте! Не подскажете, где найти Лауру?
Дама не сумела скрыть удивления и переводила взгляд с Монаха на Добродеева.
— Нам известно, что она здесь работает, — с нажимом сказал Добродеев.
— А вы кто будете? Из газеты?
«В нюхе ей не откажешь», подумал Монах.
— Мы не из газеты… — Он скосил глаза на табличку с ее именем. — Наталья Андреевна, мы по другому, очень печальному делу. Наш добрый друг находится при смерти, и он попросил привезти Лауру, которую знал когда-то, но, к сожалению, утерял ее телефон и адрес… Сейчас он понял, что она была единственной женщиной, которую он любил.
Добродеев с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. С его точки зрения, вопрос с Лаурой решался по-другому: сунуть пару бумажек швейцару и получить адрес. Монах как-то слишком все усложняет.
— Лариску, что ли? — фыркнула дама. — А он из нашего города?
— Нет, они встретились в июне, полгода назад, он жил в вашем отеле.
— Правда? А как его фамилия?
— Его зовут Андрей Шепель, он предприниматель, был у вас в командировке.
— Андрей Шепель? Сейчас, сейчас… — Она уставилась на экран компьютера. — Был такой, заселился двадцатого июня, вечером, в мое дежурство. Видный мужчина!
— И через вас познакомился с Лаурой, — догадался Монах.
— Ага, еще чего! Сам познакомился, на улице. Мы еще удивились! Лариска так себе, работала у нас когда-то горничной. Вообще-то у нас красивые девушки. А тут вдруг смотрю, он с ней в вестибюле, стоят, разговаривают, а потом заказал ужин в номер. Она по старой памяти здесь крутится. А потом еще приезжали из прокуратуры и спрашивали про него, — она понизила голос: — А что случилось? Говорят, убийство?
— Убийство? — ненатурально удивился Монах. — Не слышал. А координаты этой Лауры у вас, случайно, не завалялись?
Дама нахмурилась, пощелкала по клавиатуре и сказала сухо:
— Пишите.
— Я запомню, — сказал Монах.
— Ну и о чем ты с ней хочешь говорить? — спросил Добродеев, когда они покинули пределы гостиницы и зашли за угол, хоронясь от сильного ветра.
