— Две женщины и мужчина — извечный треугольник. Не здесь ли ключ к разгадке? Мне кажется, здесь, — задумчиво произнес сэр Генри.
Доктор Ллойд нерешительно откашлялся:
— Я вот о чем думаю: вы, миссис Бантри, говорите, что тоже плохо себя чувствовали?
— Еще бы! И Артур, и все!
— Вот именно, все, — сказал доктор. — Вы понимаете, что я имею в виду? В истории, которую нам только что поведал сэр Генри, один застрелил другого. Он же не стал стрелять во всех, кто находился в комнате.
— Не понимаю, — пожала плечами Джейн. — Кто и в кого стрелял?
— Дело в том, что, кто бы ни задумал это, действовал он очень странно. Либо он слепо верил в случай, либо с полным пренебрежением относился к человеческой жизни. Но я не могу поверить, чтобы человек, решившийся устранить одного, намеренно отравил восьмерых.
— Понимаю вашу мысль. Мне следовало над этим задуматься, — признался сэр Генри.
— А не мог ли он также отравить и себя? — спросила Джейн.
— Кто-нибудь отсутствовал на обеде в тот вечер? — спросила мисс Марпл.
Миссис Бантри покачала головой:
— Все были.
— Кроме мистера Лоримера, я полагаю, он ведь не гостил у Эмброза.
— Нет. Но он обедал в тот вечер.
— О! — воодушевилась мисс Марпл. — Это же все меняет. — Она встревоженно нахмурилась. — Какая же я глупая, — пробормотала она. — В самом деле, какая глупая.
— Признаюсь, ваша точка зрения, Ллойд, насторожила меня, — сказал сэр Генри. — Как же можно было сделать так, чтобы девушка, и только девушка, получила смертельную дозу?
— Никак, — ответил доктор. — Это-то и подводит меня к мысли, которую я хочу высказать. А что, если не девушка была намечена жертвой?
— Что-что?
— При пищевых отравлениях результат очень неоднозначен. Несколько человек сидят за столом. Что же происходит? Одним становится немного плохо. Другие испытывают серьезное недомогание, а один — умирает. Вот ведь как бывает. Нигде и ни в чем нет определенности. Бывает, что вмешиваются сторонние факторы. Дигиталис — это лекарство, которое действует непосредственно на сердце. Как я говорил, его выписывают в определенных случаях. В доме был один человек, который страдал сердцем. Предположим, он был выбран жертвой. Что гибельно для него, не будет гибельно для других: так мог рассуждать преступник. То, что обернулось все иначе, является лишь доказательством того, о чем я только что сказал, — неопределенности и ненадежности воздействия лекарств на человеческий организм.
— Сэр Эмброз… Вы думаете, преступник имел в виду его? — спросил сэр Генри.
— Да, да. А смерть девушки — случайность.
— Кто бы получил деньги после его смерти?
— Очень разумный вопрос, мисс Хелльер. Один из первых, который мы всегда задаем себе, уверяю вас как профессионал в недавнем прошлом, — сказал сэр Генри.
— У сэра Эмброза был сын, взбалмошный парень, — медленно проговорила миссис Бантри. — Он давно поссорился с отцом. Но все-таки лишить его наследства сэр Эмброз не мог. И впоследствии Клоддерхэм-Корт был передан наследнику по закону. Мартин Берси унаследовал и титул, и поместье. Было, однако, много другой собственности, которой сэр Эмброз мог распорядиться по своему усмотрению и которую он завещал своей подопечной Сильвии. Я об этом знаю, потому что сэр Эмброз умер менее чем через год после событий, о которых я рассказываю. Он не побеспокоился о новом завещании после смерти Сильвии. Думаю, деньги перешли в казну или, может быть, к его сыну как ближайшему родственнику. Я, право, точно не помню.
— Так что смерть его была только в интересах сына, который отсутствовал, и девушки, которая умерла, — задумчиво произнес сэр Генри. — Затруднительный случай.
— Неужели другая женщина ничего не получила? — спросила Джейн. — Та, которую миссис Бантри назвала кошечкой?
— Она не была упомянута в завещании, — сказала миссис Бантри.
— Мисс Марпл, вы не слушаете, — обратился к ней сэр Генри. — Где вы там витаете?
— Я думаю о старом мистере Баджере, аптекаре, — ответила мисс Марпл. — У него была молодая экономка. Настолько молодая, что годилась ему не то что в дочки, а во внучки. И ни слова своим, полным надежд племянникам и племянницам, никому из семейного круга. А когда умер, поверите ли, оказывается, был тайно женат на экономке уже два года. Конечно, мистер Баджер, аптекарь, — грубый, неотесанный старик. А сэр Эмброз Берси был утонченным джентльменом, как говорит миссис Бантри. Но, несмотря на это, человеческая природа во многом одинакова.
Наступила пауза. Сэр Генри пристально смотрел на мисс Марпл, а та, в свою очередь, бросила на него спокойный насмешливый взгляд.
Джейн Хелльер нарушила молчание:
— А эта миссис Карпентер была хороша собой?
— Да, но такая неяркая, ничего вызывающего.
— У нее был очень приятный голос, — заметил полковник Бантри.
— Мурлыканье, вот как я это называю, — возразила миссис Бантри. — Мурлыканье.
— Тебя тоже скоро назовут кошкой.
— Мне нравится быть кошкой в домашнем кругу, — сказала миссис Бантри. — И вообще я не очень жалую женщин, тебе это известно. Мне больше по душе мужчины и цветы.
— Отличный вкус, — усмехнулся сэр Генри. — Особенно потому, что на первом месте мужчины.
