Боль утихала, а соленые дорожки от слез начали подсыхать, оставляя белые разводы.
— Так, так, так, я значит ее машину в ремонт повез, а она уже набросилась на моего брата, и ты тоже хорош, так легко попался в ее сети, а ну-ка разошлись, бегом.
А я и думаю, чего так тихо утром дома, и спокойно. Уверена, вместо сердца у него поделка из картона, сделанная не самым талантливым первоклассником.
Что ж, мысль о том, что это Миша пытался меня утопить, но потерпел неудачу, потерпела фиаско, получается его все это время не было дома.
— Погоди, что ты сделала с моей машиной? — Соскочила с барки я, пока Марк бинтовал руку.
— Оу, девушка, я натурой не беру, — попятился назад, выстраивая барьер руками, шутник.
— Ну вот, все готово, только я тебя прошу, не снимай повязку и не мочи руку, попадание влаги активизирует средство и та боль, что ты испытывала три минуты назад, покажется тебе еще цветочками, так что подальше от воды. А тот беспорядок, что ты учинила в ванной, Миша любезно исправит, — зафиналил Марк, бросив взгляд на брата, чьи глаза сверкнули пламенем. Нет, честно, они сверкнули. Словно он смотрел на огонь, надвигающееся прямо на него.
— Ты… у тебя очень странный взгляд, ты в порядке? — Приблизившись к нему, я почувствовала жар, словно горел он, такое бывает когда слишком близко подходишь к костру, дышать становиться сложнее, обжигает легкие и пахнет совершенно иначе. — Миш, — дернула его за руку и тут же отскочила назад.
— Полынь?
— Полынь? — Тупо повторила за ним, не понимая сути вопроса.
— Ты реально думаешь, что она тебе поможет?
— Да от чего я по-вашему спасаюсь, что вы имеете ввиду, — завизжала я, ведь это напомнило мне тот голос, что слышался в ванной. Он тоже говорил про траву, и что она мне не поможет. Пульс разрывал вены, то ли от злости, то ли от страха. Не знаю.
— Да успокойтесь вы, Ви, иди оденься и причеши волосы, Миша пока приберет в ванной, а я организую обед. Там все и обсудим. Хорошо?
Я была на грани, глаза снова заблестели от слез. Мне стало так страшно, почувствовала себя беззащитной, словно за моей спиной плетут интриги, я об этом знаю, но кто и что именно делает, не понимаю.
Миша.
— Слушай, мы подпишем договор с младшей, и половина дома станет нашей, а вторую медленно и уверенно выживем, она сама не захочет с нами соседствовать. Ты же понимаешь, мы должны вернуть землю. Наш предок по глупости упустил святую святых, место силы любого клана, единственная точка из которой могут черпать энергию как свет, так и тьма. Они как клан потеряли право находиться там! Анна давно отошла в мир иной, даже не рассказав внучкам о том, что они носители гена Демонизма и Ангелизма. Причем мы исключаем даже случайное восстановление силы. Демоница улетела из родительского гнезда, обосновалась за океаном. Старая ведьма никак этому не противостояла. Я наблюдал за ней последний год, она вполне счастлива и не страдает в человеческом потоке бытия, даже странно, что кровь не взывает. Вторая, ангел воплоти, а вы, ну ты сам знаешь, самостоятельно не можете запустить этот механизм, приходится подхватывать и разгребать то, что натворили братья демонята.
— Хорошо, ты прав, я не спорю, но как ты собрался выживать ее из дома? Да и к тому же ты знаешь правила, он станет нашим, как и сила источника, только если законные владельцы добровольно нам его отпишут. И вот пока ты наблюдал за демоницей, я приглядывал за прекрасной половиной этой фамилии. Семья для нее важна и все те останки, что от нее удалось сохранить, она будет тащить за собой тяжелым грузом.
— Я как раз и не буду никого выживать, а вот ты, станешь веской причиной почему надо сваливать из ее распрекрасного семейного гнездышка, навстречу новой, интересной, наполненной жизни. Вообще в поисках информации по этой теме, я понял, что их Ахиллесова пята — это деньги. Может я ошибаюсь, конечно, но если нет, то это отличная удочка, на которую ей придется клюнуть.
— Я? Даже не думай, уверен есть и другие варианты. Ты может быть забыл, но я про добро, у нас не принято заставлять людей страдать. И не надо философствовать на тему того, что она не человек, а создание. Все равно не буду.
— Ну хорошо, брат, я могу следовать своим убеждениям и возможностям, прикончить сучку в ее же ванной, сделаю все тихо и красиво, очередной висяк на плечи уголовного розыска. Только вот не их я боюсь, а того что упертой в этой семье оказался именно ангел, убийство которого отразиться в первую очередь на тебе, повесит на шею вину за гибель невинной, что в конечном итоге убьет. А помочь отсрочить приход матушки с косой, может только моя смерть, и тогда ты станешь единственным представителем семьи, что позволит нести оба гена, и заглушить голоса в голове, но это с вероятностью 85 %, ведь сил может не хватить, как нашей матери, помнишь? А убить ты ее не можешь, иначе сразу станешь павшим, что хуже смерти, для нас обоих.
— Да все, все, выдохни. Глаза почернели, действительно сатанюга. Я тебя понял, либо муки совести ближайшие лет 60, либо смерть. Выбор без выбора, получается.