Она очнулась в каком-то непонятном месте. Было холодно, царил полумрак. Странно, но она совершенно не помнила, как тут оказалась. И почему у нее в руках большой нож с широким лезвием, покрытый чем-то красным… Заметив на полу капли крови, она пошла по этим следам и в соседнем помещении обнаружила тело женщины со множеством ножевых ран. Неужели она убила ее? Но почему она тогда ничего не помнит? Неужели память услужливо заблокировала негативные воспоминания? Во всем этом она разберется потом, сейчас надо как-то выбраться из этого ужасного места, где ее в любой момент могут схватить и обвинить в убийстве, которого она не совершала. Или все-таки совершала?.. Стирая с ручки ножа свои отпечатки пальцев, она заметила у себя на запястье татуировку: «Ева.13». Значит, ее зовут Ева? Но почему номер 13 и где 12 других Ев? Она чувствовала, что именно в этом кроется ключ ко всему, что с ней случилось…
© Леонтьев А., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
Имя последней в тот день пациентки было Татьяна Ларина. Дмитрий Иннокентьевич Чегодаев, частнопрактикующий психотерапевт и психоаналитик, кандидат медицинских наук, отложив планшетник в сторону, усмехнулся.
В его работе приходилось сталкиваться со всяким. В том числе и с тем, что пациенты проходили у него курс лечения, иногда многомесячный или даже многолетний, не раскрывая своего подлинного имени. Это было их полное право – потому что имя-то свое они скрывали, а вот проблемы нет. Собственно, чтобы справиться с ними, они и обращались к нему.
Да и, в конце концов, ему было важно не имя, а сам пациент, точнее, его история. А пока пациенты исправно платили (а с учетом того, что доктор Чегодаев был хорошо известен и с некоторых пор даже вошел в моду у богатых и знаменитых, поток состоятельных страждущих не иссякал), а платили они все исправно, ему не было дела до настоящего имени.
И не только любому и каждому.
Да, Женя назвалась тогда Татьяной Лариной. И вот в его жизни снова возникла женщина с таким именем…
Дмитрий Иннокентьевич снова взял в руки планшетник, сделал пару движений пальцами и убедился, что в графе «Дополнительная информация о пациенте» никаких иных сведений не значилось.
Интересно,
Те, кто действительно желал начать лечение, соглашались. А те, кто колебался – в силу тех или иных причин, – так и не становились пациентами доктора Чегодаева. С учетом роста спроса на его услуги, в последние два года, после этой нашумевшей истории с актрисой, которую преследовал навязчивый поклонник и которой он помог изобличить негодяя, резко возросший, он мог позволить себе ставить определенные условия. Все же он, погружаясь в пучины далеко не самых приятных историй, не только старался облегчить страдания пациентов, но и зарабатывал этим деньги.
И Татьяна Ларина согласилась – несмотря на то что цены на курс из шести первичных сеансов были приемлемы далеко не для каждого. Что же, надо же было поддерживать собственное реноме и вносить арендную плату за офис в Серебреническом переулке!
Дмитрий Иннокентьевич снова бросил взгляд на планшетник, а на столе замигала синяя лампочка. Он поднял трубку внутреннего телефона и услышал голос своей верной секретарши Марины Аристарховны:
– Дмитрий Иннокентьевич, госпожа Ларина ожидает в приемной.
Зная, что пациентка находится сейчас в другой комнате, откуда слышать их разговор не в состоянии, доктор Чегодаев спросил:
– И что она собой представляет?
Нюх на человеческие типажи у Марины Аристарховны был феноменальный.
– Еще та штучка, – произнесла та. – Однако далеко не в лучшей кондиции. Кажется, чего-то боится. Ей наверняка требуется ваша помощь…
– О деньгах можете не беспокоиться, госпожа Ларина оплатила все наличными.
Доктор поблагодарил секретаршу, положил в ящик стола планшетник, вынул оттуда блокнот в кожаном переплете и остро заточенный карандаш. Странно, но факт – несмотря на времена повальной дигитализации, пациенты предпочитали старые добрые средства. Компьютер из кабинета пришлось убрать практически сразу после установки, даже ноутбук находился в смежном помещении. Дмитрий Иннокентьевич пользовался планшетником, но только в промежутках между пациентами. Они платили ему за то, чтобы он разыгрывал из себя некое подобие доктора Фрейда – и с учетом собственных расценок он был на это согласен!
Приглушив свет и выключив кондиционер (далеко не все пациенты приветствовали искусственную циркуляцию воздуха в кабинете), он посмотрел в старинное зеркало, поправил галстук-бабочку и снял с высокой спинки стула пиджак.
