– А мы позвоним ей и скажем, что ты у меня. Что ты жива и здорова и ей нечего переживать. Вот увидишь: если ты ей зачем-то всерьез нужна, она станет действовать, как-то проявит себя. Ты знаешь номер ее телефона?
– Да, конечно.
Я нашла в сумочке блокнот с записями и продиктовала Герману номер. Он позвонил, и разговаривали они по-немецки. Судя по интонациям, Герман успокаивал Соню, вероятно, объясняя, что со мной все в порядке, я нахожусь рядом с ним и мне ничто не угрожает. Потом он пожал плечами и передал трубку мне.
– Ната?! Кто этот человек, с которым ты сейчас находишься? – закричала она мне в самое ухо. – Ты же его не знаешь! Как ты с ним познакомилась? Или, может, вы с ним в сговоре?! Что ты задумала? Отвечай немедленно!!!
Я не понимала, чем была вызвана ее ярость. Она просто сходила с ума от злости, она была в бешенстве.
– Соня, что случилось? Почему ты так разговариваешь со мной? Я же ничего особенного не совершила. Познакомилась с человеком в кафе, он пригласил меня к себе домой. Что в этом особенного? Или ты думаешь, что если я приехала к тебе, то не могу уже и из дома выйти?
– Немедленно возвращайся! У нас беда… слышишь?! – Она всхлипнула. – Роза. Роза. Она умерла, повесилась.
– Соня, брось свои штучки, честное слово! Я тебе не верю. А если даже все так, то я здесь ни при чем. Может, ты хочешь повесить на меня и…
– Тссс… Дура… молчи! – зашипела она. – Умоляю, не произноси вслух ничего такого! Ладно, ты права. Ты имеешь право быть там, где хочешь. Только обещай мне, пожалуйста, что вернешься. Это очень важно! Прошу тебя – не оставляй меня…
– Хорошо, я вернусь. Только с Розой ты переборщила. Оставь ее в покое.
– Но я не придумала это!
– А остальное? Все эти куклы?…
– Это не я, – не сдавалась она.
– Привет Розе!
– Говорю же – она мертва!!!
– Так вызови полицию, – сказал я приглушенным голосом, чтобы она поняла: я переживаю за нее и не желаю, чтобы меня услышал находящийся рядом Герман. – Ты же не можешь оставить ее висеть… там.
– Но если я вызову полицию, они начнут рыться в доме, в саду. Ой, подожди, кто-то звонит. Подожди, не бросай трубку! Кто это может быть?..
Вероятно, она подошла к экрану монитора, на котором просматриваются ворота и часть территории дома.
– Вот черт. Представляешь, это Катлин! ЕЕ подруга! Я потом перезвоню тебе, прошу тебя, не исчезай. – И она отключила телефон.
Герман смотрел на меня с интересом:
– Никогда не сталкивался ни с чем подобным! Но во всей этой истории должно быть рациональное зерно.
– Что ты имеешь в виду?
– Что ни один человек не стал бы так тратиться, не имея от этого выгоды. Вот и твой приезд сюда – это часть какого-то плана Софи.
– Герман. Пойдем отсюда, прошу тебя. Соня знает, где я ужинала в тот вечер. Она нашла меня здесь. А это означает, что она может прийти сюда. Я не хотела бы ее сейчас видеть.
Герман подозвал официантку, расплатился с ней, мы вышли из ресторана, сели в его машину и поехали.
Он жил в трехэтажном доме на соседней от ресторана улице. Уютная просторная квартира со множеством безделушек, среди которых бросалась в глаза большая коллекция маяков – от больших, в человеческий рост, до крошечных, фарфоровых.
– Ты голодная, это я уже понял, но у тебя нет аппетита, потому что ты переживаешь. Любой человек переживал бы на твоем месте. Однако хочу тебе напомнить: чтобы разобраться в твоей ситуации, тебе нельзя болеть. Тебе нужны силы, а потому я сейчас покормлю тебя. Спагетти тебя устроят?
– Устроят, – улыбнулась я.
Я не знаю, как случилось, что я уснула на диване в гостиной. А когда проснулась, не сразу поняла, где я нахожусь. И только скользнув взглядом по маякам, стоявшим возле окна, я вспомнила.
– Я рад, что ты поспала, – услышала я голос Германа и успокоилась. – Ты не забыла, что тебя ждут спагетти? Тебе с сыром или кетчупом?
– И с тем, и с другим!
Мы сидели за столом, ели спагетти, и Герман рассказывал мне об умершей хозяйке дома, свекрови Сони, Клементине.
– Клементина была очень красивой девушкой, а еще – работящей, скромной. Сейчас, как мне кажется, таких уже и нет. Я часто представлял себе: когда вырасту, непременно женюсь на ней… я был маленьким мальчиком, многого тогда не понимал, конечно. Еще мне казалось, что от Клементины всегда пахло чем-то вкусным. Может, пирогом с творогом и ванилью или горячим молоком. Словом, чем-то таким домашним, вкусным. Мне даже думалось, что этот запах исходит от ее длинных красивых передников. Между прочим, один такой передник до сих пор висит у меня в кухне… он – как новый. Хочешь, я его тебе сейчас покажу?
Герман принес темно-синий, в белую полоску передник, где на внутренней стороне пояса была пришита аккуратными микроскопическими стежками бирочка с надписью: «Klementina Schilling».
– Клементина Шиллинг. Вероятно, это ее девичья фамилия. Значит, она была в вашем доме служанкой? Надо же, как сложилась судьба!
