И Наташа поняла это. По его взглядам, по отрывистым фразам, по упрекам, готовым сорваться с его языка. Она не пожелала жить с родителями, которые теперь будут изводить ее напоминанием о черной странице ее жизни и, чтобы спастись от этого кошмара и, возможно, от надвигавшейся депрессии, решила переждать этот эмоциональный шторм в тихом месте. Один на один со своей болью и стыдом.
— Вероятно, она поехала на заработки, — произнес он, чтобы хоть что-то сказать.
— Да как же она могла уехать, когда у нее виза просрочена? Чтобы поехать в Германию, ей нужна шенгенская виза. А чтобы получить ее, у нее должно быть все в порядке с документами. Я уж думаю, не связалась ли она снова с этим Тони? — И тут, вспомнив, что рядом Нуртен, она, извинившись, спросила ее: — Скажите, она здесь жила одна или с молодым человеком?
— Сама, — ответила Нуртен, опуская в каждую чашку с холодной водой и кофе примитивное приспособление для варки кофе — соединенные изолентой две чайные ложки с проводом — своеобразный кипятильник. — Она живела тука сама. (Она жила здесь одна.)
— Хорошо хоть так, — немного успокоилась Елена. — Значит, хотя бы на это у нее ума хватило — не возвращаться к этому Тони. Спасибо, Нуртен, за кофе. Так хорошо пахнет! И брынза тоже выглядит аппетитно. Скажите, здорова ли была моя дочь?
— Здрава.
— У нее были проблемы с волосами. — Лена, как могла, показала на себе.
— Коса-то? Хубова коса (хорошие волосы). Всичко нормално.
— А это точно, что она уехала в Германию?
— Ей письмо пришло из Германия. От приятелки. Аз дала на ней пари, и она заминава в Германия. (Я дала ей денег, и она поехала в Германию.)
— У нее есть телефон? Вы не знаете номера ее телефона?
— Как не знам? Знам, — с этими словами Нуртен достала из кармана жилета телефон, нашла номер Наташи и протянула трубку Елене.
— Костя, у тебя есть ручка? Запиши! Мы ей сейчас позвоним, и, если она отзовется, значит, она все же в Болгарии, так?
Записали, позвонили. Нуртен и сама несколько раз попыталась дозвониться до Наташи.
— Ее няма в Болгария. Она в Алмания. Ваша-то доштеря — хубова момиче, (Много работала.) Аз платих ей сто лева. Наташа имат козы, кокошки.
— Она держит коз и кур, — перевел Константин. — Ты когда-нибудь могла бы себе представить, Лена, что наша дочь будет держать коз и кур?!
— Бедная девочка. Костя, и что же нам теперь делать?! Где ее искать?
— Живите тука. Она позвонит мне, — сказала Нуртен. — Кога позвонит, я дам вам телефон.
— Она дело говорит! Если у них были хорошие, теплые отношения, рано или поздно Наташа ей сама позвонит, расскажет, где она. Вы, Нуртен, постарайтесь расспросить ее, где она живет, в каком городе, хорошо? Может, адрес узнаете… Или ее телефон в Германии.
— Аз имам много работа, — сказала Нуртен. — Моя-то кышта близко, тука. (Я живу поблизости.) Запишите мой телефон.
Константин записал. Нуртен извинилась и ушла.
Они остались одни.
— Пойду, посмотрю спальню.
— Я тоже. Что-то я так устал. Да и голова разболелась. У тебя есть таблетка?
— Есть.
В спальне они увидели хорошую, добротную кровать, аккуратно застеленную пестрым вязаным одеялом.
— Совсем другая жизнь! Все по-другому. И мне постоянно кажется, что здесь жила не наша дочь, а какая-нибудь другая Наташа, ее тезка. — Она подошла к мужу и обняла его. — Костя…
И женщина заплакала.
После всех этих странных разговоров с Соней я долго еще не могла прийти в себя. Я, реалистка до мозга костей, никогда не верила в привидения, в потусторонние силы, а потому понимала: все, о чем она мне рассказала, либо плод ее больного воображения, либо ей действительно кто-то морочит голову. И дело тут может быть как в ее муже, который завел другую женщину и не хочет при разводе делиться со своей законной супругой, так и в доме, в деньгах, словом, в том, что может представлять собою материальную ценность. Кто знает, может, в этом доме спрятано сокровище, и цель преступника — сделать все возможное, чтобы здание поскорее освободилось? Возможно, кто-то положил глаз на этот дом, хочет его купить и для этого пытается навести страх на его единственную обитательницу? Каких только историй я не слышала в своей жизни на эту тему! Одно мне оставалось неясным: при чем здесь я? И кто такая Соня?
За ужином я предложила ей план действий. А почему бы и нет? Раз она пригласила меня для того, чтобы помочь ей разобраться в ситуации, значит, зная меня (вернее, ту за кого она меня принимает), мой характер (вероятно, моя тезка обладала, помимо решительности и храброго сердца, еще и предприимчивостью), она ждала от меня каких-то действий.
