Молодой мужчина неподвижно замер, когда из-за угла больничного коридора, на него выскочила и с силой впечаталась в грудь стройная фигурка — объект его пристального внимания весь этот день. Крепкие мужские руки сами взлетели и крепко обняли узкие девичьи плечи. Сквозь тонкие слои их летней одежды он хорошо ощутил мягкие полушария, прижатые к своему телу, и это, неожиданно, вызвало мелкую дрожь во всём теле, волной прокатившуюся от макушки до пяток.
— Сония? — голос немного сел и звучал хрипло.
— Простите, господин Никош, — девушка с усилием попыталась отстраниться.
Бездна! Ему пришлось буквально заставлять себя разжимать руки. Но тут, Сония подняла к нему лицо и её пухлые розовые губы оказались так близко, что мысли куда-то подевались. Он осознал себя только, когда получил увесистую пощёчину.
Чтобы её отвесить, Сония вырвалась-таки из горячих объятий, разорвав такой сладкий поцелуй.
Её косынка сбилась набок, волосы из-под неё выбились, нежные щёчки горели алым, голубые глазки в свете магических светильников, сверкали гневом, впервые поцелованные, губки обиженно дрожали, немаленькая высокая грудь ходила ходуном, так часто девушка дышала.
«Женюсь», — вдруг подумал Никош. — «Сегодня же поговорю с Тиром, чтобы исключил её из своих невест».
— Вы куда-то торопились? — задал он вопрос примирительным тоном.
Надо было уговорить этого котёнка уложить вздыбленную шёрстку.
— Не Ваше дело! — не спешила прятать коготки Сония.
— Не моё, — быстро согласился и успокаивающе добавил, — но, возможно, я бы мог помочь?
— Мне нужен господин Серош! Я не могу вернуться во дворец потому, что должна остаться на ночь здесь, в больнице.
— Остаться на ночь? Но зачем?
— Маленькая девочка из моей палаты не может спокойно спать. У неё завтра операция. Я бы хотела… Для меня действительно важно поддержать её и побыть эту ночь в детском целительском крыле.
— Что ж… Я могу это разрешить. Моих полномочий хватит. Но у двери в палату будут всю ночь караулить два стражника.
— Правда? Я могу остаться? — удивилась Сония — Спасибо, господин Никош.
— Просто — Никош…
Она, фыркнув, развернулась и, сделав шаг от него, вдруг остановилась. Чуть повернув голову к нему, спросила:
— А вы не можете сделать так, чтобы меня и Озарию с отбора исключили? Желательно прямо сегодня… или завтра с утра?
— Что так? Совсем не нравится Его Высочество? — спросил с тайной надеждой и облегчённо вздохнул, услышав решительный ответ.
— Не нравится.
— А кто нравится? — перешёл Никош на немного игривый тон.
Сония насупилась. Грубить, после разрешения остаться на ночь в палате, она не решалась. Вдруг Советник Принца рассердится и передумает? И так, след от её пятерни ещё немного заметен на его лице. Поэтому, на вопрос мага, Сония неопределённо пожала плечами.
— Значит, никто, — сам себе ответил Никош. — Тогда, я очень постараюсь Вам понравиться, леди Сония. Присмотритесь ко мне. А я поговорю о Вашем исключении из отбора невест при первой же возможности.
— А Озария? — девушка, с некоторым усилием над собой, решила, что подумает над услышанным позже, а пока нужно попытаться прояснить как можно больше.
— Озария понравилась Тирашу. Он её не отпустит.
Появление господина Сероша прервало их беседу. Никош тут же распорядился выделить для охраны Сонии двух магов и отправился с распорядителем отбора собирать к отъезду во дворец остальных невест.
Вернувшись в палату, Сония устало оглядела спящих пациентов, потом убрала младенческий колпак и прилегла на вторую кровать у окна. Не спалось. Слова Никоша горели в мозгу и звучали в мыслях снова и снова.
Напротив, в неудобных позах, втроём на короткой подростковой кровати, крепко спала троица: девочка, малыш и подруга. Малышка уснула сидя, откинувшись на подушки у изголовья. Рядом, обняв разом и её ноги, и младенца, скрючившись, спала Озария. Покрывало немного сползло и лицо подруги, в ясном свете луны казалось неестественно белым и немного прозрачным, чётко выделялись лишь аккуратные ниточки бровей, густые ресницы на щеках и приоткрытые в глубоком сладком сне губы.
Сония обеспокоенно вздохнула: «только бы Озочка проснулась утром».
Она прикрыла глаза и невольно вспомнила свой первый поцелуй. Губы вмиг обожгло огнем, внутри сладко заныло. Сония смущённо укрылась покрывалом с головой, хотя в спящей палате ей не от кого было прятаться. А от себя разве спрячешься?
Утром Сония проснулась от шума и разговоров за дверью палаты. Слышались мужские и женские голоса, характерный резкий бас стражников, отрывисто задающих вопросы, ответы с нотками возмущения. Она вскинулась с кровати и рванулась к спящей подруге.
Озария ночью, перевернулась, но, даже спящая, чтобы дать больше места детям, приткнулась с самого краешка постели, чуть свисая над полом. Её рука по-прежнему нежно обнимала обоих детей.
В панике Сония сдёрнула подругу вниз, не беспокоясь, что разбудит. И запихнула её под кровать, как старый баул с тряпьём, потому, что Озария так и не проснулась, только простонала что-то довольное, вытягиваясь, наконец, во весь рост.
