‒ Боже, уединитесь, ‒ схватившись за голову, посоветовал криминалист. ‒ Насчет ужина я не пошутил, но лучше перейдем к делу, пока вы не передрались.
‒ А я вот к тебе хорошо отношусь! ‒ не унимался Мирный, забыв, что они за столом не вдвоем, да и о расследовании в целом.
‒ Не потому ли, что тебя вынуждают? ‒ Дубравина от него нисколечко не отставала. ‒ Хоть раз можешь признаться честно? Лживый, напыщенный, самовлюбленный болван!
‒ А ты ‒ наивная дурочка. Первый раз вижу столь ведомого агента.
‒ И от чьего же мнения я завишу?
‒ Да хотя бы от Ступова.
‒ А может проблема в том, что я не поддаюсь твоему влиянию?
Оба, тяжело дыша, замолчали. Хожаева передернуло. Он сидел посередине и, находясь между двух огней, остро ощущал гнев и напряжение, исходящие с обеих сторон.
‒ Вы все высказали? ‒ осторожно спросил он, меньше всего желая попасть под горячую руку разгоряченных коллег. ‒ Есть еще претензии? Если нет, продолжим? ‒ робко предложил молодой человек.
‒ Прости, Сабит, – Лина даже выдавила улыбку. ‒ Что получилось обнаружить?
‒ Вот снова, почему она добра с этим пустословом, а ко мне вечно придирается, ‒ рассуждал про себя Северин Владленович, продолжая сердито пялиться на девушку. ‒ Не так я и плох. Хоть бы раз попытаться проявить дружелюбие. Ну почему мое обаяние не распространяется именно на нее?
Сева пропустил начало речи Хожаева, но благо вернулся из мира грез в тот момент, когда тот перешел к фактам.
‒ Проштудировав неповрежденные внутренние органы четырех тел, я обнаружил след синтетического наркотика. Уверен, первые двое погибших тоже его употребляли. Благодаря тому, что организм Сурового обескровлен не полностью, нам удалось изучить материал подробно. И тут я столкнулся с серьезной проблемой: ни в одной базе нет ничего похожего на наш галлюциноген. Это какой-то новый продукт на рынке. Честно говоря, если бы вы достали образец, я бы с огромным удовольствием его исследовал.
‒ С чего такая вовлеченность в процесс? ‒ учуяв неладное, поинтересовался Мирный.
‒ Видишь ли, препарат содержит неизвестное науке вещество, способное вызывать уникальную мутацию крови. Полагаю, именно из-за него тела и выкачивали.
‒ Хм. Тогда теории о жертвоприношениях и маньяках отпадают, ‒ отметила Дубравина, пригубливая горячий черный кофе. ‒ Тут либо наркоторговцы, которые не в курсе, что изобрели новый вид дурмана, либо, что более очевидно, нелегальные испытания неизвестного вещества на торчках. Фармацевтические фирмы?
‒ Звучит правдоподобно, ‒ поддержал Северин Владленович. ‒ А что с плесенью?
‒ Это специфические грибы-сапрофиты[7], живущие на кровяной среде наподобие скотобойни.
‒ То есть ребят убили где-то на животноводческой ферме?
‒ Не знаю, как насчет всех, но Родиона, ‒ возможно. Грибы обитали только на его останках.
‒ А как же Кочетов, который по идее погиб вместе с ним?
‒ В том и загвоздка. Их убили в один день, но в разных местах. По времени развития плесени, инфицирование Сурового произошло вскоре после смерти. Если бы тело второго парня лежало в одном помещении с ним, то обязательно подверглось бы заражению. Но и это не все. Сапрофиты распространяются настолько быстро, что за десять дней им покрылись бы не только остальные трупы, но и вся органика колодца.
‒ Хочешь сказать, тело Родиона попало в коллектор позже всех? Но когда?
‒ Дня за два до того, как их нашли.
***
После завтрака напарники отправились в КрасГМУ[8]. К счастью, там училась лишь одна девушка с именем Карина Радова. Мирному, неохотно, но пришлось признать, что Ираиде Моисеевне встреча с сыном не привиделась, раз такая личность действительно существовала. Но он по-прежнему пытался найти логическое объяснение данному обстоятельству.
Внешне Карина выглядела так, как ее описала Суровая, что позволило Дубравиной лишний раз самодовольно ухмыльнуться. Северин Владленович молча бесился и временной победе напарницы не возражал. Еще не вечер, и клубок запутанных хитросплетений однажды распутается. Вот тогда посмеется он.
Радова встретила агентов с неприкрытой агрессией.
‒ Я подозревала, что в один прекрасный момент ко мне придут, ‒ сердито буркнула она, опираясь на стенку. Девушку вызвали в коридор посреди пары и ее вынужденное отсутствие на занятии в восторг не приводило. ‒ Что Родион натворил на сей раз? Надеюсь его не посадили? С другой стороны, какая разница. Жизнь Сурового меня больше не касается.
Но «разница» точно была. Карина так нервничала, что пальцы на руках ходили ходуном, выворачивая друг друга.
‒ Почему вы решили, что ваш парень что-то натворил? ‒ оценивающе разглядывая студентку, спросил Мирный. ‒ Имелись прецеденты?
Дубравина предпочитала пока не вмешиваться в разговор. Обычно женский пол моментально поддавался обаянию Северина и восторженно отвечал на любые вопросы. Но сегодня с собеседницей не повезло. Девушку явно его персона не привлекла, и Лине адски хотелось понаблюдать за крахом напарника.
‒ Бывший «парень», ‒ уточнила Радова, с каждым словом нервничая все сильнее. Ее бледнота начинала пугать.
‒ Вы ушли от ответа. Родион промышлял чем-то, что могло заинтересовать полицию?
