Тринадцатое Поле полностью

Сева разбивает острие копья о бицепс моей правой руки и получает сильный удар кулаком в скулу. Слишком сильный – беловолосая голова, позванивая серьгой, отлетает далеко и скрывается во тьме. Обезглавленное тело секунду стоит прямо, потом, обмякнув, опускается на землю.

Костяная Голова замирает с занесенной булавой в двух шагах от меня. Он смотрит мне в глаза, рот у него медленно приоткрывается, глаза расширяются до невероятных размеров, но не лопаются, а словно застывают – становятся белыми, как у вареной рыбины. Гремя доспехами, он падает навзничь.

Гаута Пес успел убежать далеко-далеко, вниз по склону котлована, но я, оставаясь на месте, проникаю вслед за ним в гущу сумерек. Огненный шар беззвучно взрывается в его затылке, он кубарем катится по каменистой земле, с размаху налетает на острые ветви поваленного ствола. Его тело пронзено во многих местах – он так и застывает на весу, и ноги его и руки начинают извиваться по направлению к Пасти листвяных призраков.

Поворачиваясь вокруг оси, я ищу Бритву. Я слушаю и смотрю, но нигде не могу найти Мертвого мастера шести колец.

Впрочем, это уже не важно. Его нет здесь. Он ушел дальше, чем Гаута Пес, и он не представляет для меня никакой опасности.

Тело мое пульсирует реже и слабее и вскоре совсем успокаивается. Мой крави с гортанным клекотом опускается мне на плечо, сильно, но бережно сжимает кожу мощными когтями. Он тоже искал Бритву и тоже не нашел его. Небо уже по-утреннему посветлело, и тень от крави падает на руку – как раз на то место, которое когда-то носило его очертания.

– Что теперь будет? – спросил Макс, стискивая на коленях руки, чтобы унять дрожь. По лицу его бегают красные огоньки. Значит, и мой крави внимательно смотрит на оружейника.

– Как что? – Ноги гудели от усталости, поэтому я присел на корточки. – Будет то, что должно быть. Клан Золотого Дракона сделает ход. Новообращенный ведь принял вызов гхимеши. Они ждут свои кафы. А после того, как они их получат, нам будет открыт проход через реку Ноч. К Тринадцатому Полю.

Вот уж не ожидал, что Макс улыбнется. А он именно улыбнулся:

– Пойдешь в Поле Руин?

– Ага.

– Найдешь Тринадцатое Поле? И сразишься с Создателями?

Крави пошевелился на плече. Негромко каркнул. Ратник Мертвого Дома уже не кричал. Затих, прижавшись к земле искалеченной рукой. Время от времени всхлипывал, чуть приоткрывая воспаленные глаза. И скоро совсем замер, разом окоченев. Сломанный двуручник валялся рядом. Поодаль громоздились кучами тряпья и железа тела остальных Мертвых.

Прежде чем ответить на вопрос Макса, я посмотрел на небо. Совсем светлое. Цвета морской прибойной волны. И так же шумит. Или это все еще у меня в ушах шумит? Устал я. Страшно устал. Но усталость была приятной. Заслуженной – кажется, так лучше сказать.

Этот мир, эти Поля больше не пугали меня. Я чувствовал, как необъятно много мне еще надо будет познать в себе и в здешних бескрайних пределах. Ощущение будоражащей радости, похожее на то, которое испытываешь, открыв книгу, прочитав десяток строк и машинально ощупав плотную тяжелую стопку предстоящих страниц. Вся книга еще впереди. Все только начинается.

– Да, – сказал я. – Сразиться? Почему бы и нет.

– И этот проклятый мир все-таки погибнет, – выдохнул Макс.

Если раньше я его понимал, то теперь я лишь поморщился недовольно. Что он такое говорит?

– Погибнут Создатели – погибнут и Поля.

– Мне тут в голову одна мысль пришла, – неожиданно для себя проговорил я. – А если на смену древним Создателям придут другие? Новые?

Макс поднялся.

– Так быстро... – сказал он.

– Что – быстро?

– Игра овладела и твоим разумом. Как и разумом прочих игроков.

Я пожал плечами. О чем тут спорить? Кажется, это совершенно естественно. Макс хотел сказать что-то еще, но вдруг осекся.

Мы одновременно посмотрели наверх. Из-за далеких голубых крон безграничного леса вставало огромное желтое солнце. Теплые лучи падали на мертвые сухие деревья, и те ветви, что двигались, подчиняясь притяжению Пасти, замирали. Лучи скользили вниз по склону котлована, выгоняли оттуда бормочущую пузырящуюся мглу. Скоро на дне широкой ямы осталась лишь бурая подсохшая глина, а в самом низу – узкая черная трещина. Как плотно сжатый рот.

Неожиданно стало светло так, что я даже прищурился. Чужеродными элементами на обрызганной солнечным светом траве темнели бесформенные груды тел моих врагов.

...Он ударил наугад, и брызнула кровь. Нападавшие в страхе переглянулись. Он замахнулся снова, чувствуя, как неведомые силы просыпаются в его теле. Когда все было кончено, вокруг него оставались лишь трупы поверженных противников... «О Избранный» – воскликнула спасенная дева...

Ну, ё-моё, надо же!

– Хеппи-энд, – сказал я.

– А?

– И они рука об руку зашагали навстречу новому солнцу и новой жизни.