Представьте, какую ношу взвалил на свои плечи юноша, добровольно принявший на себя роль тринадцатого апостола в отсутствие всех почивших двенадцати. Какой религиозной, историософской, эстетической и здравомысленной интуицией надо было обладать! Как россиянин Владимир Маяковский принадлежал российской антиномичной социокультуре, точнее, ее центростремительному варианту. Рожденный в Грузии, как впитавший в себя природу, культуру, историю и живое человеческое общение солнечного края, как свободно владевший грузинским языком, исходно повлиявшим на формирование его как личности и как поэта, Маяковский принадлежал к рыцарски-индивидуалистической социокультуре Кавказа. Это самая активная из всех возможных донкихотских вариаций этого типа социокультуры. Даже на Западе Европы такие встречаются редко. Отсюда свойственный поэту творческий динамизм, мобильность, быстрота реакции, изменчивость, переходы психического состояния от цельности к временной русской антиномичности сознания, к кратким периодам украинской лености.

<p>Часть шестнадцатая</p><p>Три разных капли во мне речевых (Грузия и Украина)</p><p>Параграф первый</p><p>Началось кавказское</p>

Маяковский из Москвы поездом едет на юг через Дон и Кубань.

Ревем паровозом до хрипоты,и вотначалось кавказское —то головы сахара высят хребты,то в солнце —пожарной каскою.Лечуущельями, свист приглушив.Снегов и папах седины.Сжимая кинжалы, стоят ингуши,следятиз седлаосетины.Верхгор – лед,низжарпьет,и солнце льет йод.

Вот поезд миновал Северный Кавказ, населенный воинственными горными племенами. Маяковский упомянул только ингушей и осетин, а горные сходы строчек договорили еще и о чеченцах, и о лезгинах, и об аварцах. Маяковский милел людскою лаской ко всем горцам Кавказа, ко всем кавказцам. В реквиеме 26 бакинским комиссарам поэт вспоминает:

И первымс Востокана октябрьской баррикадевстал Азербайджан.Их знамя с нами —рядом борются.Барабаном борьбыпронесловолювеками забитых горцев,волюнизов нефтяных промыслов. (6: 81)

А тем временем московский поезд въезжает в Грузию:

Тифлисцевузнаешь и метров за сто:гуляют часами жаркими,в моднейших шляпах,в ботинках носастых,этакими парижаками.

Грузинская молодежь и ученые мужи предпочитают Париж Москве:

…с ТифлисскойКазанская академияпереписывается по-французски. (8: 16)

Маяковский ничего не имеет против. Он сам любит Париж сверх меры, любит французскую культуру – архитектуру, поэзию, живопись, город, парижан. Маяковский никогда не плакал, а прощаясь с Парижем «разнюнился»:

Подступайк глазам,разлуки жижа,сердцемнесентиментальностью расквась!Я хотел быжитьи умереть в Париже,если б не былотакой земли —Москва.

И все же Маяковский был удручен невниманием родных грузин и родных украинцев к русскому языку. Он призывает их обратить взгляд на Москву, на русский вострить уши и напоминает:

КогдаОктябрь орудийных бурьпо улицамкровью лился,я знаю,в Москве решали судьбуи Киевови Тифлисов. (8: 17, 18)

Маяковскому при этом чужд был российско-имперский и квасной русский патриотизм. Он – интернационалист:

Москвадля насне державный аркан,ведущий земли за нами.Москване как русскому мне дорога,а как огневое знамя! (8: 18)

А разве великий русский поэт не был этнически русским?

Не был:

Триразных истокаво мнеречевых.Яне из кацапов-разинь.Я —дедом казак, другим —сечевик,а по рожденьюгрузин. (8: 18)<p>Параграф второй</p><p>Украина в Грузии</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги