Во дворце семьи Нильянто стоял несвойственный послеобеденным часам гвалт. Всюду сновали слуги, хмурые и раздосадованные тем, что им не дали времени обсудить случившуюся трагедию. Приближенные к королю, отмеченные десницей Восьмого бога, Нильянто имели прямое отношение к похоронам господ королевского дома. Глава семьи, конечно, займется мирскими делами, связанными с кончиной королевы, но за переход её души в царство мертвых будет отвечать глава храма Восьмого бога и по совместительству брат милорда Нильянто, Черный Скорпион Клавдий. Нита передернуло, когда он вспомнил о Клавдии. Этот человек, надменный и угрюмый служитель смерти, редко покидал храм, за что жители города, конечно, были ему безмерно благодарны. Он никогда не пользовался экипажем и ездил исключительно верхом на вороном жеребце, держа в одной руке поводья, а в другой свой посох, увенчанный острым серпом. Черное одеяние служителя скрывало мощное тело закаленного в боях воина. О славных битвах напоминали и отметины, оставленные на лице Клавдия неприятелем - служитель лишился правого уха, ноздри и части верхней губы. Однако не только уродства внушали страх. Глаза Клавдия были черны, как венец, украшавший его лысую голову, и в глазах этих тонул свет живого дня. Ходило множество слухов о том, как он достиг ночи в светлых очах, но каждый знал, что Кладвий остался зрячим. Он видел всё и даже мертвых, которых собственноручно провожал в некрополь через арку Последнего шага. Не меньше вопросов вызывал и венец служителя смерти, выполненный в виде скорпиона с нависающим над лысой макушкой жалом, который Клавдий носил, якобы никогда не снимая. Говаривали, что сам Восьмой бог короновал своего избранника. Нит не верил слухам. Он знал, что Клавдий - всего лишь человек из плоти и крови, которому не чужды боль и слабость. Но это не мешало Ниту побаиваться Черного Скорпиона. Клавдий был живым воплощением смерти, и, видя его, даже чароделы задумывались о бренности бытия, неотвратимой кончине и о том, что, возможно, за аркой Последнего шага царит вечная и непроглядная тьма.
Нит миновал коридор, увешанный новыми, цветными гобеленами, спустился на этаж ниже и нос к носу столкнулся с Клавдием. Служитель смерти сверху вниз посмотрел на служителя науки и, не удостоив того кивка, отступил в сторону. Острие серпа чиркнуло по гобелену, оставив белесый порез на яркой ткани.
- Доброго дня, - пролепетал Нит.
- Покойной смерти, - глухо отозвался Клавдий и, взметнув полы плаща, развернулся и двинулся прочь по опустевшему коридору. Никто не желал встречаться с Черным Скорпионом раньше времени.
Нит, сглотнув, бросил рассеянный взгляд на дверь, ведущую в покои Патриции. Помявшись на пороге, он неуверенно постучал. Ему открыла служанка.
- Скорпион ушел? - она высунулась в коридор, огляделась и, возведя глаза к потолку, облегченно вздохнула. - Сейчас доложу о вас госпоже. Ждите.
- Кто там? - раздался резкий, раздраженный голос Патриции.
- Учитель Нит, - ответила служанка, поведя плечами.
- Пусть войдет, - приказ прозвучал на удивление равнодушно.
Служанка отступила, пропуская гостя в покои госпожи. В отличие от комнаты Глории, здесь имелась прихожая, собственная ванная комната, приемная и спальня. Стены были выкрашены в бледно-зеленый цвет с трафаретным золотистым узором в виде виноградных лоз. На полу лежали мохнатые ковры, привезенные с севера, совсем не подходящие для домов южан. Нит осторожно ступил на серый ворс, и ступня потонула в мехе. По такой шкуре хотелось пройтись босиком.
- Учитель, - позвала Патриция. Она сидела в приемной у распахнутого окна, погрузившись в глубокое кресло. Одна рука свисала с подлокотника, и пальцами Патриция касалась ворса ковра, другой подпирала щеку. Взгляд девушки был устремлен на улицу, с которой доносился привычный шум города.
- Доброго дня, - Нит поклонился. Патриция устало махнула рукой на стоявшее перед небольшим письменным столом кресло.
- Спорю на свою честь, дядя в ответ пожелал вам покойной смерти, - без тени иронии произнесла она, чуть повернув голову в его сторону.
- Черный Скорпион может ручаться только за это, - Нит с деланным равнодушием пожал плечами и, поправив свое свободное темно-синее одеяние, уселся в кресло.
Патриция слабо улыбнулась. Гибель отряда и болезнь подкосили её. Некогда здоровая, пышущая жизнью дева-воительница превратилась в меланхоличную, бледную затворницу. Теперь мужским нарядам Патриция предпочитала не по погоде легкие, воздушные платья с открытыми плечами. О былой славе напоминал лишь притороченный к пояску походный нож.
- Королева умерла, - безразлично заметила Патриция, наблюдая из окна за жизнью улицы. - Значит, Марк проиграл Августину три тысячи флори.
- Как ваше самочувствие, леди?
- Прекрасно. Как можете заметить, колокола звонят не по мне.
Нит пожевал губу. С каждой их новой беседой Патриция всё чаще упоминала о смерти. Её голос становился слабее. Она теряла смысл жизни, таяла, как свеча.
- Сегодня, во время занятий, Глория рассказала мне о Тринадцатом боге, - начал было Нит и осекся, потому что Патриция улыбнулась.
