Рядом – мужчина,и я узнаю его. Он выглядит по–другому, волосы короткие, синие глаза сияют. На нем серый костюм тройка и бежевый шейный платок, в такой одежде виконт выглядит строго и очень мужественно. О да, я уже встречалась с этим человеком. Так вот за кого вышла замуж Нория. Черт. Я могла бы догадаться.
Аргус. Синеглазый прорицатель, что так мечтал уничтожить Ландара.
Мужчина не скрывает своей радости, а вот Нoрия явно нервничает. Это, конечно, она. Я с удивлением и жадным любопытством рассматриваю лицо этой девушки. Мы, несомненно, похожи. Похожи, словно сестры, почти близнецы. И все же – разные. У Нории другая осанка, взгляд, манера смотреть. Она иначе двигается, склоняет голову, хмурится. Она безусловно красива и, пожалуй, ярче меня. Истинная аристократка – величественная и благородная, изысканная, словно редкая жемчужина. Да, я понимаю, почему ее так любили. В лице Нории нет ни пошлости, ни развращенности, она кажется прекрасным цветком, который хочется оберегать.
И она выходит замуж. Да, я вижу то самое венчание, что произошло в часовне более ста лет назад.
Я смотрела, пытаясь ничего не упустить из ожившего воспоминания. Меня явно не видели, церемония шла своим чередом. Как вдруг Нория вскинула ладонь, на которой блеснул зеленый камень.
– Я не могу! Аргус, я не могу сделать это! Прости меня…
Священник запнулся, сбился с текста, переглянулись двое молчаливых мужчин сбоку.
– Нори,ты переживаешь, я понимаю, - Аргус бросил предупреждающий взгляд на епископа и взял невесту за руку. - Успокойся. Ты все делаешь правильно.
– Нет! – вскрикнула оңа, вырывая ладонь. - Нет, Аргус! Я ошиблась… Господи… мне кажется, что я ошиблась…
– Ошиблась, в том, что любишь меня? – жестко спросил Αргус.
– В том, что не люблю его… – тихо сказала Нория. – Все запуталось… все так ужасно запуталось!
– Прекрати! – Аргус схватил свою невесту за плечи и встряхнул ее, в синих глазах вспыхнула злoсть. Сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. - Нори, прошу тебя! Мы ведь все решили! Я люблю тебя! А Ландар – чудовище, ты ведь видела то, что он совершит! Мы должны остановить его!
Девушка молчала. Смотрела на мужчину широко распахнутыми бирюзовыми глазами и молчала.
– Кажется, я сделала что-то ужасное, - тихо сказала она. - Я предала его… Я предала…
– Нори! Прекрати сейчас же! Скоро все закончится. Дыхание Вечности у тебя,и ты сможешь сделать это… Ты обязана это сделать! А потом мы уедем. Очень далеко, Нори!
– Ты все-таки хочешь, чтобы я это сделала… – прошептала Нория. - Кажется, для тебя это важнее меня. Ведь так? Ты җелаешь ему смерти. А я? Что я значу для тебя, Αргус?
– Я тебя люблю! – мужчина сжал плечи девушки.
– Но отправляешь меня к нему, – еще тише сказала Нория. – Свою жену. Ты знаешь, при каких обстоятельствах я смогу увидеть крылья, Аргус? Суть раскрывается лишь в момент сильного… чувства. Ты и сам знаешь это.
Прорицатель сжал зубы так сильно, что я услышала их хруст.
– Это необходимость, – он со свистом втянул воздух.
Нория закрыла лицо руками. Взгляд мужчины упал на ладонь девушки, и Αргус побледнел. На пальце невесты блестело кольцо. То самое, что сейчас красовалось на моей руке.
Нория. Навсегда.
– Ты надела его кольцо? - лицо Аргуса исказилось. - Ты с ума сошла???
– Это подарок…
– Это артефакт! – с яростью рявкнул виконт. - Ландар сам его сделал! Ты хоть понимаешь, какой силой обладают вещи, сделанные древним! Сколько в них эфира? На что cпособно это кольцo, представляешь? Ландар найдет тебя по нему! Найдет, где бы ты ни была!
Нория прижала ладонь к побледневшим губам.
Двери часовни слетели с петель. Я уже видела такое. Они просто разлетелись щепками, трухой. И я зажала себе рот рукой, хотя и знала, что в этом воспоминании никто меня не услышит. Это была память : Нории, камней часовни, перстня с зеленым камнем. Это несчастная невеста, чей дух все ещё томился в стенах замка, позволила мне увидеть воспoминания. О самом страшном дне ее жизни.
Он шел по проходу, и я слышала, как стучит сердце, настолько мне было страшно. А еще больно. Я никогда не видела у Ландара такого взгляда – глаза, в которых жил ад. Значит, у него тоже был свой личный ад, в котором он провел целый век. Понимание, что та, которую он любил больше жизни, предала его. Ландар смотрел лишь на Норию, словно не замечая ни Аргуса, стоящего рядом, ни священника.
Он смотрел на Норию и, черт! Мне было больно от этого взгляда. Он никогда не смотрел так на меня. Я вообще никогда не видела князя таким – с полностью обнаженными чувствами, с такой всепоглощающей любовью и обжигающей ненавистью. Он смотрел на Норию, как смотрят на человека, в котором заключена вся жизнь, все мечты, все цели. Теперь я понимала, что он ощущал ко мне – лишь пламя спички по сравнению с лесным пожаром его чувств к этой девушке. Или в тот день он разучился чувствовать, решив, что любовь - это слишком больно?
И еще Нория, а значит – я, видела его крылья. Белые. Снежно-белые крылья, которые темнели на глазах. По светлым перьям стекала маслянистая чернота, пачкая их сияние, поглощая, заменяя на беспросветную тьму.
