Заранее терзаемый предчувствием неприятностей, Вадим только торопливо побрился и, даже не выпив чашки кофе, поплелся на работу. Благо, ему даже удобнее добираться наземным транспортом, где можно, пробравшись на задней площадке в уголок, стоять у окна и, глядя на город в поздних декабрьских утренних сумерках, размышлять о своих горестях.
Почему-то вдруг вспомнились прочитанное им недавно стихотворение поэта Вадима Маркушина, которое так и называется — «Декабрьский рассвет». Уж очень оно нынче на душу ложится…
Хорошо настроение передано. Вот только насчет доброй приметы…
Не больно-то верил сейчас Вадим, что нынешний рассвет и в самом деле принесет ему что-то доброе.
Поддался вчера порыву — теперь неведомо, как ситуация будет развиваться дальше.
И тут же вспомнилась найденная голова Анны. Его опять, как в тот момент, когда он ее только увидел, судорожно передернуло. Он, Вадим, ее даже не узнал сначала, настолько лицо девушки было искажено гримасой боли и ужаса… Нет, хотя бы уже для того, чтобы видеть падающее, изрешеченное пулями, тело Амбала, нужно было все это сделать! Нужно было! Вадим в этом был убежден. Он не был убежден в другом: сумеет ли убедить в своей правоте Индикатора и его руководство. Да и вообще: в какой степени и что им можно рассказывать?.. Володька-Волосок вчера все представил, конечно, красиво и убедительно. Да только он не знает, каково стоять и ежиться под черными проницательными и непроницаемыми глазами Ингибарова.
Ладно, привычно подумал Вадим, может и в самом деле все как-нибудь само собой разрешится.
…Наверное, Вострецов здорово удивился бы, если бы узнал, что о том же, чтобы все само собой рассосалось, сейчас мечтает и Игорь Дмитриевич. Потому что сегодня ночью ему тоже не довелось выспаться, правда, по причине совершенно иной, чем Вадиму.
Его тоже поднял из постели звонок. И снова звонил Антон-Антишок.
— Слушай, старик, — тот был явно взволнован. — У меня для тебя есть информация совершенно уникальная. Так сказать, эксклюзив.
В два часа ночи нормальный мужчина хочет только двух вещей: либо спать, либо общаться в женщиной… Ну, может, еще выпивать с друзьями или в карты играть… Но никак не просыпаться по телефонному звонку и узнавать, что кто-то ему хочет что-то сообщить.
— А до утра не терпит? — Игорь Дмитриевич не считал нужным скрывать свое недовольство.
— Прости, старик, но не терпит, — Тоха даже не пытался изобразить смущение. — Нужно, чтобы ты срочно поднялся и мчался по адресу, который я тебе укажу. Машину я за тобой уже отправил, она будет у твоего подъезда минут через двадцать-тридцать. Там узнаешь, чего ради я тебя поднял.
Делать было нечего.
— Ладно, встаю… Но только, Антон, я тебя серьезно предупреждаю: если это шутка…
— Понял-понял, — торопливо отозвался приятель. — Никакой шутки. Причина самая веская.
Игорь Дмитриевич откинул одеяло, свесил с кровати молочно-белые, густо заросшие волосами, уже несколько лет не видевшие солнца, ноги. Охватило тем зимним ознобом, который в холодное время года продирает даже в теплом помещении. Покосился на спящую жену — не разбудил ли? Однако она на звонок никак не отреагировала: за долгие годы совместной жизни привыкла к ночным тревогам. Только поерзала, устраиваясь поудобнее и опять мирно засопела. Эх, сейчас бы тоже так же!..
На улицу он вышел буквально за две минуты до появления машины. Благо, хоть дождь, моросивший с вечера, прекратился. Сейчас, не дай Бог, подморозит — то-то ж машин и людей побьется на гололедице… Погодка в этом году… Декабрь, называется! То уже совсем было зима установилась, а потом вдруг эта оттепель, да такая, что даже синоптики офонарели, выдавая такие прогнозы… А уж им-то трепаться не привыкать.
Ну о чем еще побрюзжать, когда выдергивают из постели, как не о погоде?
Черный «фольксваген» вырулил из-за угла и остановился прямо напротив Крутицкого. Водитель быстро вылез из автомобиля, на всякий случай уточнил:
— Игорь Дмитриевич?
Тот криво ухмыльнулся:
