Давликан хихикнул.
— Кто ж картины штопает? — сказал он, давая понять, что продавцы картин взялись явно не за свое дело.
— Когда у Венеры отбились руки, ее ведь не выбросили на помойку, объяснил свою идею Артамонов. — И картины можно починить. Только это уже другой стиль.
— Кто ж дырявые купит? — усомнился Давликан и опять хихикнул.
— Да кто угодно! — сказал Артамонов. — Главное — развить поветрие, что заплатки на холсте — это новое в искусстве!
— В жизни есть две позиции, которые ни при каких обстоятельствах нельзя штопать, — углубленно произнес Давликан и расшифровал: — Это презервативы и картины.
— Придется разобрать подрамники и свернуть холсты, — сообразил Макарон, — тогда все поместится на багажник, и мы обойдемся без прицепа. Он достал чемоданчик, после чего приступил к перекомпоновке груза. Главное — ни в коем случае не возвращаться назад!
— Может, сообщить Варшавскому, чтобы поднял прицеп и утащил его на базу? — предложил Прорехов. — Пригодится еще.
— Он скажет, что получится себе дороже. Да и зачем повергать близких в уныние? Пусть думают, что у нас все хорошо, — твердо заявил Артамонов. Он помог Макарону скрутить обтянутый плащ-палаткой груз, о негабаритности которого оповещали красные трусы, одолженные у Давликана.
Машина с картинами отправилась дальше.
— Минск — прямо! — озвучил указатель освоившийся в салоне Давликан и вытянулся в кресле.
В способе загрузки багажника первый попавшийся белорусский гаишник никаких деликтов не обнаружил.
— А вот за превышение скорости придется заплатить, — сказал он вояжерам по дружбе.
— У вас радар в чем, в рублях или в зайчиках? — спросил Макарон и сделал вид, что начал копаться в портмоне.
— А что? — спросил дорожный смотритель.
— А то у нас спидометр в милях, товарищ капитан, — Макарон прибавил служивому сержанту на погоны полнеба звезд. — Экспортный вариант «Волги», сами понимаете.
— В милях? — переспросил гаишник, пытаясь сообразить, в какую сторону пересчитывать скорость, в сторону увеличения или наоборот. — Ах, в милях… Ну да, конечно…
Заминки хватило, чтобы разговор увести в сторону.
— За нами «Ауди-сто» идет под сто! — сказал Артамонов. — Но мы ее обошли!
— Роверовский движок все же, — подтянулся к повести Прорехов, — не хухры-мухры…
— «Ауди» идет? Спасибо за справку! — гаишник навел радар на пригорок. Сейчас мы возьмем ее тепленькую!
— До покедова, товарищ сержант! — разжаловал служивого на место Макарон.
— Брест — прямо! — доложил Давликан, успевший пропустить для согрева пять капель из неприкосновенного запаса.
Очередь на брестскую таможню растянулась на добрые полкилометра. К разделительной полосе пришлось пробираться огородами. Легковая бежевая «Волга», плутающая среди грузовых фур, была сразу вычислена дежурным таможенником. Не успели заскочить в отстойник, как таможенник спросил:
— Что везем? — ткнул он стеком в красные трусы на негабаритном грузе.
— Выставку! — отважился на пафос Давликан.
— А упаковали, как покойника, — подозрительно осматривал машину таможенник. — Саван какой-то. Что за выставка?
— Последняя романтика лайка, — сказал Давликан.
— Собаки, что ли? — не понял служитель таможни. — На конкурс?
— Да нет, лайк — от слова «нравиться», — объяснился Давликан. — А не от слова «собака».
— Едем проконсультироваться, — помог ему быть до конца откровенным Артамонов, — а то рисуют, что попало, — принизил он значение груза и пустил его по тарному тарифу. — Посмотрите, разве это полотна?! — И, откинув тент, Артамонов открыл миру холст, исполненный женских прелестей в пастельных тонах. Протащенные сквозь мешковину проводки изображали волосы. Оплавленная спичками их пластмассовая оплетка придавала объекту соответствующую кучерявость.
— Да, действительно, — согласился служитель таможни. — Аж в дрожь бросает. Рубенсу бы и в голову не пришло. С проводами понятно — эффект многомерности, а вот прорыв да в таком месте — это уже слишком…
— Попали в аварию, — попытался объясниться Давликан. — Часть картин пришла в негодность.
— Да ладно вам, в аварию. Экспериментируете все… Лишь бы пошлину за свои пошлости не платить, — сказал таможенник и строго спросил: — Кто автор конкретно вот этих работ?
Давликан кивнул на Макарона — все должно было соответствовать легенде. Практикующий таможенник осмотрел Макарона и брезгливо поморщился.
— Подполковник в отставке Макарон! — представился аксакал. — Балуюсь немного. По выходным.
— Н-да, — сказал таможенник, приняв доклад отставника к сведению. — А что, российские картины на западе опять пошли в рост?
— Не знаем, — признался Макарон. — В первый раз едем.
— Странно, — заключил дежурный.
— Что «странно»? — не поняли вояжеры.
— Тут проходят только постоянные клиенты, — закрыл калитку, к счастью, таможенник и вяло спросил: — Декларация на груз есть?
— Конечно, — с готовностью показать все бумаги произнес Макарон.
— Выкладывайте товар на траву, — дал команду таможенник.
— Ну, все, кина не будет, — заволновался Давликан и попытался убедить таможенника не провоцировать порчу картин: — Трава мокрая! — сказал он.