- Да я и не ору, - сказал Гриншпон тембром морского трубача. - Ну, раз все проснулись, слушайте.
- Как это все! - возмутился Артамонов.- Я, по-твоему, тоже проснулся?
- Нет-нет, ты спи, тебе нужно выспаться, - принялся успокаивать его Гриншпон. - У тебя сколько хвостов по этой сессии? Пять? Правильно. Значит, тебе нужно крепенько бай-бай, чтобы завтра на свежую голову отбросить хотя бы один.
- Не шевели мои рудименты! - Артамонов метко бросился в Мишу тапком. Если они встанут на дыбы, тебе придется худо!
- Мы тебя, Миша, выселим из комнаты за нарушение правил советского общежития номер два! - сказал Рудик, закуривая.
- Да кочумай ты, сам такой! Вспомни, какой мышью входишь ты после своей радиосекции! - нашел лазейку для возражений Гриншпон и, используя эту брешь в биографии старосты, начал давить через нее. - "С мадагаскарцем связался! С эфиопцем связался!" У него, понимаете ли, плановая вязка, а у меня неплановая! Да вяжись ты с кем хочешь, но кому сперлась в три ночи вся эта твоя черномазия! А если короче, парни, "Спазмы" приглашены озвучивать спектакль, за который берется СТЭМ. За это необходимо выпить прямо сейчас. Мы с Бирюком еще покажем этой "Надежде"!
- Тогда иди и буди Бондаря! При чем здесь мы?!
- Я буду говорить об этом на Африканском национальном конгрессе! - внес свою обычную конкретику Артамонов.
- Ну, ребята, вы и спелись, шагу не ступить! За мешок лука человека продадут! - Гриншпон улегся на свою койку, отвернулся к стене и, почувствовав полную бесполезность своей затеи, стал сворачиваться в клубок. - Как хотите! Тогда и я спать.
- Ладно, валяй, рассказывай, а то еще повесишься, не приведи господь. Все такими нервными стали, напряженными, - зашарил по шхерам Рудик в поисках пепельницы. Он прощупывая местность на предмет, куда бы присесть в темноте, и наткнулся на гору бутылок из-под кефира. - Вот черт! Нарочно, что ли, подложили?!
- По-видимому, - сказал Гриншпон и, как бы с неохотой, из положения лежа, продолжил: - В наш студенческий театр эстрадных миниатюр пришел новый руководитель, Борис Яныч, и сразу заявил в институтском комитете комсомола, что имеет в виду покончить с дешевыми увеселениями перед каждым праздником и намерен дать театру новое направление. Распыляться на мелкие шоу, сказал он, только губить таланты.
- Это что, Пряника, что ли, губить? - спросил Реша. - Или Свечникова?! Нашел таланты!
- А секретарь комитета Попов Борис Янычу и говорит, что СТЭМ для того и создавали, чтобы ублажать перед дебошами полупьяных студентов. А за два спектакля в год, пусть даже нормальных и высокого уровня, институт не намерен платить "левым" режиссерам по шестьдесят рублей в месяц. Короче, Борис Яныча отправили подальше. Пряник посоветовал ему все же не обижаться на освобожденного комсомольского босса института Попова и предложил сработать на свой страх и риск пробный спектакль не в ущерб обязательной программе для слабоумных. А потом будет видно, может, наш спектакль кого и тронет из ученого совета. Борис Яныч чуть не прослезился от такого рвения актеров-энтузиастов. В плане уболтать они были талантливы точно.
- Ты что, и впрямь думаешь, что люди будут ходить на эти их, как ты говоришь, нормальные представления? - пробормотал Артамонов. Под людьми он подразумевал в основном себя. Дежурный юмор стэмовских весельчаков на побегушках, по его мнению, можно было вынести только через бируши и с бутылкой пива в руке.
- А что за спектакль вы намерены поставить? - спросил Рудик уже серьезно.
- О Жанне д'Арк. "Баллада о Жанне", - очень высокопарно сообщил Гриншпон.
- Ничего себе - отважились! Об эту тему не одна труппа себе зубы поломала. И в мировом масштабе тоже! Ведь это очень ответственная тема, полностью продрал глаза Рудик. - Импорт классики.
- А по какой пьесе? - спросил Артамонов.
- Сценарий пишем сообща на базе сразу всех произведений о Жанне, доложил Гриншпон. - Включая "Жаворонок" Жана Ануя и "Орлеанскую девственницу" Вольтера.
- А чито, Жанна была дефственницей? - спросил Мурат. Его этот
вопрос заинтересовал больше других.
- Конечно, - сказал Реша. - Иначе у нее ничего бы не получилось. В этом была вся историческая фишка.
- Сирьезна? - не поверил Мурат.
- Серьезно, - подтвердил Гриншпон. - Но дело не в серьезности, а в том, что никак не подбирается кандидатура на роль Жанны. Понимаешь?
- Но ведь у них там, в этом СТЭМе, насколько я помню, масса красавиц, сказал Рудик.
- Масса-то масса, но Борис Яныч просветил их своим мрачно-голубым рабочим взглядом и понял, что Жанну играть некому. И мне пришло в голову... и я подумал, может, наша Марина подойдет. Стоит только вспомнить, что она вытворяла на сцене в Меловом... - сказал Гриншпон.
- Вертихвостка! - сказал Реша. - Не потянет. Не та она теперь. Как связалась с Клинцовым, так и пропала, - не одобрил он идеи Гриншпона.
