Однако мужик живо разгадал мой маневр и попытался перекрыть пути отступления, ловко орудуя какой-то оглоблей. Мы встали напротив друг друга, и каждое мое поползновение к ограде успешно пресекалось. По улице резво приблизился нестройный гул голосов, и через минуту зрителей во дворе существенно прибавилось. Ну естественно, баба наверняка по дороге кому-то растрепала про банные неурядицы, и теперь сюда чуть ли не вся деревня пожаловала. Как не поглазеть на нечисть!
Нас полукругом обступила целая толпа, а мужик с оглоблей все так же был настороже, едва не огрел меня пару раз. О бегстве помышлять особо не приходилось. По сути, загнали в угол.
— Это же эльф! — охнул в толпе чей-то женский голос. — Ой, гляди, глазища во тьме горят!
Эльф?! Это они про меня? Ну здравствуйте! А до этого троллем обзывали.
Сердце бешено колотилось. Я почти успел попрощаться как минимум со здоровьем, но за спиной громко затрещало, и люди отпрянули, а потом с воем и дикими криками бросились врассыпную. Проломившись прямо через плетень, который, конечно, не смог стать преградой для многотонной туши, во двор заявился мой добрый заступник. Признаться, не ожидал. Как чудище вообще уяснило, что мне нужна помощь? Получается, следило за обстановкой?
Паукообразный кит коротко свистнул, махнул рукой и несколько раз согнул-разогнул хвост. Меня не нужно было упрашивать дважды: полагая, что все понял правильно, я взобрался на основание этого хвоста и оседлал его, усевшись задом наперед. Зато хоть не свалюсь. Монстр круто развернулся на месте, как танк на гусеницах, и бодро ринулся к елкам, черной стеной окружившим деревню.
Я нагишом ехал на хребте гигантской хищной твари и смотрел на покинутый бедняцкий поселок и на звездное небо над ним. Мотаясь, как маятник, и чувствуя себя банным эльфом. Корявый ковш Большой Медведицы всем видом намекал мне, что помылся я не зря.
Утром я сидел в подвале и занимался несвойственным мужчине делом — маникюрными процедурами. Приводил в порядок свои когти навскидку уже четвертый час: они, как выяснилось, были неожиданно твердыми. Брусок, предназначенный для работы с металлом, с ними, безусловно, справлялся, но стачивал плотное вязкое вещество не без труда. На пол сыпалась зеленоватая стружка.
Подумав, я решил не спиливать острия. Просто подравнивал сколы и заусенцы, убирал отслоившиеся пласты, шлифовал поверхность до блеска. С такой твердостью когти могут стать настоящим оружием. Главное — пальцы при ударе не сломать. Ну и, конечно, желательно вообще не допускать таких ближних стычек. Пусть когти останутся оружием последнего шанса, ага.
Переодевшись вчера, я тихо радовался новой, гораздо более удобной и чистой одежде. Старую, бомжовскую, после некоторого размышления выбрасывать не стал, только вынес на мороз, чтобы избавиться от вероятных паразитов. Кто знает, вдруг пригодится еще. Я теперь голь перекатная, любое имущество — на вес золота. Слава богу, заточку вчера не потерял — надо будет и по ней хорошо пройтись бруском.
Осмотрев краденую куртку, вынес вердикт, что нет смысла менять шило на мыло. Выглядели эти обноски не сильно лучше моей хламиды, но у той зато был капюшон. Удобно уши скрывать, если понадобится. Самим ушам при этом придется весьма некомфортно — что ж, потерплю… Поэтому взялся оттирать свое рубище снегом, а попутно силился разобраться: что за хрень со мной приключилась? Выходило так себе.
Покоя мне не давало сразу несколько вопросов, один важнее другого. И на все трудно подыскать ответ. Первостепенная задача, разумеется, была прежней: понять, кто я и где нахожусь. Можно ли отсюда выбраться домой. Посещение деревни лишь добавило загадок.
Что это за селение? Какие-то сектанты, изолированные от мира, выводящие монстров и привыкшие оценивать реальность с точки зрения сказок и мифов? Синекожих ушастых гуманоидов, например, называют троллями. Если встретили ночью — то эльфами. Вот и поди их пойми. Семь пятниц на неделе. Или, по их представлениям, немытый эльф, ведущий жизнь бездомного, становится троллем? Но у нас почему-то никому не приходило в голову искренне и всерьез величать бомжей, скажем, гориллами.
