Ничего. Снова тихо, только стучит сердце. И тенькает вдали какая-то птаха. Хорошо ей.
Полежав минут десять, я все же решился встать. Клыкастая спутница, глядя на меня, неуверенно последовала примеру.
— Что, идем? — спросила она шепотом. Я кивнул, и мы двинулись дальше, на этот раз уже почти ползком. Пахло мокрым снегом и мятой.
Спасительная тень еловых лап маячила уже в десятке шагов. Это пока, конечно, не глухая чаща, но там спрятаться легче… И никакие волшебные песни меня не заставят вернуться. В этом уверен абсолютно. После уютного полумрака шатра и легких рук эльфийки — уверен.
Плечо резко ожгло болью. Я отскочил и увидел, как колышется в грязи пестрое оперение стрелы. Еще одна такая же чиркнула по хламиде, третья пробила сапог и вонзилась в голень. В ту же ногу! Опять!..
Я взвыл и рефлекторно схватился за древко. И едва не потерял сознание. Задета кость.
— Стой, где стоишь, гнилокровое отродье, — спокойно сказал «добряк», выходя из-за деревьев. — И ты, злая ведунья, тоже стой.
Скрипя зубами, я подчинился, хотя стоять почти не мог. Все тускнело и расплывалось. Вслед за ним вышли еще двое. Незнакомый усталый эльф и та зеленоглазая царевна, которая танцевала в сумерках.
Клыкастая обреченно охнула и закрыла лицо руками.
Сзади опять послышался треск. И еще раз. А потом — целая канонада из хруста, скрипа и топота. Кажется, к нам мчится большой отряд… Обычно эльфы так не шумят. Торопятся. Все, недолгим был побег.
Ушастые почему-то встревожились. Певунья заметно побледнела, вытащила из колчана стрелу. Усталый слегка отступил, напряженно замер. «Следователь» нахмурился, тоже приготовил лук. Что за дела?..
Потом ударил яростный, почти неразличимый свист. Он обрушился, как лавина, и похоронил меня под собой. Я согнулся, хватая ртом воздух, и судорожно зажимал уши. Но это не помогало. Свист пронзал все тело, проникал сквозь ладони. Стало жарко. Ломило кости. Было чувство, что голова сейчас лопнет. И стрела в ноге опять показалась мелочью.
Сквозь плотную пелену, окутавшую мир, я все же разглядел, как ведьма обернулась. Лицо женщины страшно перекосилось, она дико завизжала. Визг прозвучал необычно, как бы отчужденно. И вдруг наступила звенящая тишина.
Ожидая следующей стрелы, перевел взгляд. Понял, что пока, к счастью, не дождусь: эльфы сидели на земле, обхватив головы руками. Усталый даже полулежал. «Эсэсовец», правда, держался на ногах, но покачивался, словно крепко выпил. За спиной захрустели кусты, звонко хрупнуло деревце, и ведьма вновь завопила, заходясь от ужаса.
В ответ скрипнуло, пыхнуло, застрекотало. И знакомые звуки отрезвили меня. В самом деле, много монстров тут видел, что ли?
— Заткнись! Свои. — Я шагнул к ней и двинул локтем в бок, чтобы привести в чувство. Затем медленно повернулся, пытаясь не расплескать мозги.
— Ну здравствуй, лесное чудовище, — сказал я, ковыляя к химере. Ведьма за мной не торопилась, так и застыла с жуткой гримасой. Пришлось силой тащить ее за руку — пока ушастые не опомнились.
«Добряк» с трудом натянул лук и хотел было выстрелить, но стрела вывалилась из руки, ткнулась в перегной. Неплохо его контузило.
Через пару шагов я упал. Терпеть наконечник, скребущий по кости, оказалось невозможно. И запас адреналина кончился, похоже. По телу разлилась вялость. Потянуло в сон. Лечь бы и не вставать. Да, ультразвуком меня тоже знатно пришибло.
Мгновение адской боли. Я заорал, но тут же стало лучше. Понял, что это косатка-скорпион вытащила стрелу. По ноге и рукам разлилось мягкое тепло. Оно будто смывало грязь вместе со страданиями. Кажется, я слегка сомлел. Очнулся от всполохов изумрудного света, гулявших по телу. Сияние погасло, зверюга тяжело вздохнула и пискнула.
— Спасибо… — с трудом выговорил я, поднимаясь и прикладывая руку к сердцу. Хм, а ран ведь почти не видно! Только молодая белесая кожа. Когти, правда, не отросли, но потом, наверное, все же появятся. Ногти же у людей восстанавливаются.
Ой, идиот, на руки пялишься, а за спиной эльфы-фашисты! Я рывком развернулся к ним. Те, к счастью, в себя толком так и не пришли. С земли уже встали, но в бой теперь не рвались. Вместо этого замерли, пошатываясь, и дружно глазели на ненавистную тварь. Хотели найти «гимори» — так вот он, сам пришел!
А ведьма, которую я вывел из эльфийской пыточной, медленно, как сомнамбула, переводила взгляд с чудища на меня и обратно. И, очевидно, не знала, кого больше бояться: то ли длинноухих, то ли нас. Ну да, я и сам при первой встрече с паукообразным китом вел себя примерно так же.
— Какая гадкая нечисть… — удивленно протянула красавица-певунья.
Тварь стояла перед эльфами, поводя половинкой клешни. Ее человеческий глаз часто-часто моргал. Атаковать второй раз тоже не торопилась. Лишь взволнованно выдыхала — гораздо чаще, чем обычно.
Тут я обратил внимание на того эльфа, который показался утомленным. Сказать, что он был потрясен, — это ничего не сказать. Он застыл, как статуя, с распахнутым ртом, неверяще глядя на химеру, мертвенно-бледный. Правый глаз у него пару раз дернулся.
