Он всё также сидит спиной ко мне. Чисто технически я сейчас могла бы его даже чем-нибудь ударить по голове, чтобы оглушить. А потом сбежать, позвать на помощь... Но я понимаю, что в этом уже нет необходимости. Хотя всё равно оставаться здесь очень страшно. Побыстрее бы приехала машина. И лучше я подожду её на улице, хоть там и темно.
- Я пойду? - тихо спрашиваю я.
- Иди, - он сидит ссутулившись, всё так же перед камином, спиной ко мне.
Отчего-то становится за него страшно. Он такой несчастный, что в голову лезут мысли о том, что я вот сейчас уеду, а он с горя и спьяну повесится ещё...
Волевым усилием заставляю себя подойти к нему. Легонько трогаю за плечо. Секунду, наверное, вновь испытываю дикий ужас. Боюсь, что бросится. Но он только слабо поворачивается ко мне. В глазах тоска...
- Артур... То, что произошло - ужасно. Но я тебя очень прошу, не делай с собой ничего плохого, ладно? Если ты меня действительно любишь. Пожалуйста.
Он только смотрит с тоской на меня. Сглотнув, слабо кивает, и вновь отворачивается к камину.
- Маш, я знаю, что перестал для тебя существовать. Знаю, что теперь ничего не вернуть. Но... Я знал это и до фильма. Понял просто. По тому, как ты вела себя со мной. По тому, как была холодна, хотя и дружелюбна. Понял я всё. Я из-за отчаяния так поступил, Маш... И из-за того, что пьяный...
- Я понимаю.
Легонько и осторожно провожу пальцами по его плечу. Теперь мне его реально жалко. И я за него боюсь. Несмотря на то, что бояться мне сейчас больше стоило бы за себя и ребёнка. Но чувство, что он уже не бросится на меня превратилось в уверенность. А вот насчёт того, будет с Артуром всё в порядке после моего отъезда или нет, у меня такой уверенности нет. И теперь я очень боюсь, что он что-нибудь натворит.
- Артур...
Он снова поворачивается ко мне. Затравленный и несчастный. Взгляд пьяный, рот кривится. Такое впечатление, что Артур вот-вот разрыдается. Просто держит себя в руках.
- Артур, я очень рада, что у тебя такой замечательный пёс, - нервно кусаю губу. - Правда, замечательный. Он - твой лучший друг. Вполне возможно, даже скорее всего, он сегодня спас нас обоих. Точнее, - тихо добавляю я, - нас троих...
Артур слабо кивает:
- Да, ты права. Он славный, мой старина Майк... И действительно, он - мой лучший друг. И единственный, наверное, - а потом заглядывает мне в глаза и добавляет: - Прости меня, Маш.
- Я тебя прощаю.
- Спасибо, - поникший, он вздыхает. - Иди. Я не буду тебя провожать. Чтобы не пугать. Если не затруднит... Напиши, когда... - снова вздыхает. - Впрочем, ладно. Я понимаю. Прощай, Маш.
Мне так жалко его сейчас, что я готова разрыдаться. Единственное, что меня останавливает и от проявления эмоций и от того, чтобы остаться здесь ещё ненадолго, это страх за ребёнка и себя.
- Прощай, - говорю я, и до боли закусив губу, стремительно выхожу из комнаты.
Такси привозит меня на Московский вокзал. Я успеваю на поезд, но времени немного и я уже совсем извелась. Билеты купила онлайн по дороге. Сеть ловила плохо и я порядком понервничала. С рейсом на самолёт не удалось, а я ни при каком раскладе не хочу сейчас оставаться в Питере на ночь.
Нет, в Москву! К себе домой. В квартиру. Сначала в душ, а потом... потом спрятаться под одеялко. Я - девочка, я устала. Устала быть сильной женщиной, которая всех понимает, которая руководит, которая... да много что. Я устала. Правда устала.
То, что случилось в доме у Артура повергло меня в шок. Даже не сам факт этих пощёчин, и не то, что он толкнул меня, и я из-за этого ударилась головой и набила шишку. Нет. Меня больше всего поразила и испугала сама эта перемена. Внезапная для меня. Совершенно мною не предуганная. Я никак не ожидала от этого "мальчика-зайчика" подобного... От обаяшки Артура, который своей улыбкой мог бы запросто покорять женские сердца одно за другим... Но, видимо, внутри него всё это время что-то свербело... Мучило его, и вот... стоило мне дать понять, что я не готова... не готова продолжать отношения, кроме дружеских... как он сорвался. Там же явные комплексы...
И это было страшно.
"Сучка"... Судя по всему, он пытался изобразить Рому. Он же знает, как Рома иногда ведёт себя в сексе. Наверняка видел, когда они практиковали секс втроём раньше... Он же явно пытался Рому изобразить. Только это было совершенно на Рому непохоже. С Ромой мне вообще ни разу не было страшно. Но сейчас я и о нём думать боюсь. Быть может, если бы Артур не выкрикивал мне там, у себя дома, это слово, я бы и поехала к Роме. Но меня до сих пор трясёт. И этот ассоцитивный ряд не давал мне возможности, сев в такси, ни поехать к Роме, если он, конечно, сейчас в Питере, ни даже позвонить или написать ему.
