У Севастьяна Валентиновича стало темнеть в глазах. Теперь ему казалось, что незнакомец смотрит на него, как на душевнобольного. Почему, чёрт побери?
Шарль Ознавур разрядил обстановку. Он прокашлялся где-то под потолком в спрятанных динамиках, и Севастьян Валентинович взял себя в руки. Он попробовал заговорить по-французски. Покупатель вздрогнул при первом же «тррррр», нахмурился и медленно опустил правую руку в карман плаща. «О-ля-ля, – подумал Севастьян Валентинович, – ещё не хватало». Пальцы незнакомца во что-то вцепились в кармане, и теперь рука медленно извлекала это что-то наружу.
– Эскезема, – зачем-то произнёс Севастьян Валентинович.
Ночным августовским небом в руке покупателя блеснул экран дорогого айфона. Севастьян Валентинович выдохнул. Незнакомец медленно поднёс трубку к уху и, делая вид, что отвечает на звонок, произнёс: «Да?» Он бескомпромиссно отвернулся и отправился в зал, стилизованный под винный погреб. Больше он не отнимал трубку от уха. Как только Севастьян Валентинович пытался советовать, он громко говорил в телефон «конечно» или «зачем», и советчик отступал. Дозревшие уже на полках этого магазина бутылки Бароло красовались в самом тёмном углу погреба. Безусловно, незнакомец искал именно их. Поднеся к глазам одну из бутылок, он остался доволен и задал Севастьяну Валентиновичу единственный вопрос:
– Пора? – но вопрос этот звучал, скорее, как утверждение, и поэтому, не дожидаясь ответа, он взял вторую бутылку и двинулся в сторону кассы.
– Конечно, пора! Десятый год после урожая!
– Прекрасный выбор, месье! – застрекотала на кассе Марина, – Вино королей!
Незнакомец, казалось, снова оглох. Он о чём-то задумался и, расплатившись картой, хотел было взять приготовленный Мариной пакет с вином, но… Одним словом, одну бутылку он разбил.
Марина вскрикнула и рот прикрыла ладонью. Пять тысяч девятьсот рублей со скидкой! Незнакомец не изменился в лице, но осанка его выдавала, самооценка потеряла несколько пунктов. Севастьян Валентинович удара не выдержал вовсе. Здание напротив магазина и колокольня чуть в стороне заходили ходуном. Стеклянный хруст в сердце, и тысячи мельчайших осколков выбрасываются в кровяное русло. Потом хлопок, как будто лопнула диафрагма, а не бутылка. Кирпично-красная лужа. И какой-то пугающий фенольный нюанс в запахе воздуха. Севастьян Валентинович, не в силах стоять, опустился на корточки. Если бы не сегодняшний безрукий покупатель, скорее всего, эта бутылка осталась бы в его коллекции.
– Я не в претензии, не стоит так… – заговорил первым покупатель. Поморщившись, он попросил принести ещё одну бутылку на замену.
– Этого винтажа больше нет, месье. Другие бутылки моложе. – Севастьян Валентинович еле выдавливал из себя слова.
Покупатель отмахнулся от этих слов.
–Несите.
Оставив Марину в торговом зале одну, Севастьян Валентинович ушёл в свой маленький кабинет. Взяв с полки книгу знаменитого японского сомелье, он стал искать в ней главу о Пьемонте, а значит, и о Бароло. Каждая глава в той книге заканчивалась оригинальным авторским хокку. «Что там будет о Бароло написано?» – подумал Севастьян Валентинович и, найдя то, что искал, прочитал:
Эпоха перемен в зените.
– Гражданин Забелин?
В ответ растерянное:
– Да?
* * *
Большой город в европейской части России в конце девяностых. Асфальт на городских тротуарах, положенный десяток лет назад, непоправимо стёрся. Ночного уличного освещения почти нет. Троллейбусов и трамваев, старых и грязных, так мало, что большинство горожан предпочитают ходить пешком. В недостатке прохожих улицы старого города нужды не испытывали даже тогда. Бесплодная суета. Завтрашнего дня боялись все. С сегодняшним все мирились.
Кроме суеты, а бизнес тоже был суетой, мало у кого были другие рецепты избегнуть висельной депрессии. Митинги отшумели, рок-н-ролл мёртв. Ни хлеба, ни зрелищ. Край треснувшего духовного корыта. Как обрести под ногами почву? Наш герой искал её в церкви. Он всё ещё инженерил на оборонном предприятии, худо-бедно, но сводил концы с концами и совсем не собирался окончательно расставаться с реальностью. Только чуть от неё отстранился. И только-только стал обретать новый смысл…
Как вдруг гром среди ясного неба:
– Вы задержаны по подозрению в двойном убийстве.
Так несколько замкнутого, но в целом адекватного человека, чуть старше тридцати лет, с широким кругозором и мировоззрением христианина неофита, арестовали. Убиты его жена и её любовник. Мотив явный, алиби шаткое. После показаний нового свидетеля, который видел его в день убийства недалеко от места преступления, Сергея Забелина сажают. На суде даже адвокат был уверен, что он играет в несознанку. Никто не обратил серьёзного внимания на его категорический отказ писать явку с повинной.
* * *
