Гене-местному было скучно, и глаза слипались. Он хотел съехидничать, спросить, между прочим, чем живут такие люди? Но знал, что отцу это не понравится, и догадывался, что отец ответит на этот вопрос. Опять посоветует взглянуть на птиц небесных. С кем только и о чём только не доводилось Поповичу договариваться. Со всеми находил общий язык и добивался, чего хотел. Если не как единомышленник, то как ответственный и обязательный партнёр — точно. И только с родным отцом не получалось ни первое, ни второе. И мучаясь мыслями об этом горе, Вясщезлов-младший дремал.
Отец Андрей и Гена-блогер, убавив громкость беседы на тон, проговорили ещё с час. Консенсуса не искали, но осторожничали, слушали друг друга внимательно и отвечали не сразу, подбирали слова.
— Многим кажется, что для клира форма важнее содержания. Что для него вопрос «как?» важнее, чем «зачем?»
— Никто не застрахован от превратного представления о содержании. Может, «многим» поэтому так и кажется?
Примерно в таком ключе шла беседа.
Отец Андрей был раздосадован позицией, которую занял их гость, и пытался объяснить ему свою точку зрения. Симптомы святости часто копируют симптомы помешательства. Современник святого практически не в силах их различить. Тем более тот, для которого понятие «святость» весьма расплывчато, и в лучшем случае под ним понимается девственность. А пренебрежение инстинктом самосохранения или уход из социума — это для него однозначное безумство, какими бы мотивами оно не было продиктовано.
— Только время может дать правильную оценку. Лет через пятьдесят станет понятно, что значили их поступки: блажь, глупость, лень, гордыню или святость.
— Или болезнь, — напомнил о предмете разговора гость, — не думаю, что того же Мишку Рыбинского кто-то вспомнит через пятьдесят лет.
— А ваш фильм о нём? Насколько я понимаю, его всегда можно будет извлечь со дна интернета. Может, он когда-нибудь и пригодится комиссии по канонизации. Вы большое дело сделали, пусть даже нехотя, пусть даже с комментариями от лукавого.
— Я правильно понимаю, вы воспылали симпатией к Мишке?
Отец Андрей несколько сконфузился.
— Мне кажется, это естественно, — сказал он как бы в раздумье.
Геннадий откровенно улыбался, и в улыбке читалась его уверенность в сумасшествии этого прекрасного, трудолюбивого, богобоязненного человечка из Рыбинска. И, как бы споря с его улыбкой, отец Андрей сказал:
— Грань между разумом и безумьем условна. Всё зависит от того, на каком берегу вы стоите. Мой храм несколько лет посещал очень хороший, добродетельный прихожанин. Совсем взрослый, интеллигентный человек. На исповеди каялся не только в своих неприглядных словах и поступках, но даже в богопротивных помыслах. И ничто не предвещало его разрыва с церковью. Четыре года прошло, а его слова с последней исповеди так и звучат у меня в ушах. Каюсь, что поверил ужасной догадке. Я сразу насторожился. У него были некоторые сложности со здоровьем, неврологические, и как-то его лечащий врач не посоветовал, а просто потребовал проконсультироваться у психиатра. После пары консультаций мой прихожанин сам захотел вникнуть, поскольку человек он был с научной степенью, с рациональным и логическим складом ума. И всего через месяц, по его словам, «глаза открылись», и он пришёл к выводу, что его религиозность, его богобоязнь — это всего лишь симптомы.
Голос отца Андрея дрогнул, ему непросто давались слова:
— И он сокрушённо ещё добавил: «Знаете, как это бывает у обманутых супругов? Однажды утром все пазлы складываются в нестираемую картину. Там она что-то сказала, там опоздала, здесь почему-то не ругалась, кто-то что-то видел, кто-то намекал, кто-то загадочно шутил. Но всё это в движении, картинка смазана, не разобрать. И вот замковый пазл и железобетонная мозаика давит и вашу любовь, и вашу веру. И всё становится понятно: когда, зачем и почему».
— Должно быть, знал, о чём говорил, — не открывая глаз, вставил Попович. Некрепко спал.
— Моему прихожанину, — продолжал отец Андрей, — пособия по психиатрии дозированно выдавали пазл за пазлом. И он не мог им не верить. По сути, они не спорили, есть Бог или нет. Они просто убеждали его в том, что он сам сумасшедший. А сумасшедшим всегда что-то мерещится. В связи с этим его вера обесценилась и превратилась в диагноз. Обезличился и он сам. И не устоял. И, боюсь, с радостью бросился в объятия настоящего безумия.
— Что-то мне подсказывает, что вы больше не встречали его, — сказал гость.
Отец Андрей из стороны в сторону горестно покачал головой.
— Как-то раз в Сбербанке, кажется, мы встретились взглядами, но он сразу же отвернулся.
— «Игры разума», русская версия, — говорил Рыжов дальше, — фильм такой есть. В нём один учёный побеждает свою паранойю и свои фантомные галлюцинации исключительно силой мысли.
— В случае, про который рассказывал я, наоборот. Сила мысли отвратила человека от Истины и толкнула в хоровод галлюцинаций.
Рыжов еле сдержался, так хотел задать пилатовский вопрос, но вовремя понял, что он может стать неисчерпаемой темой для продолжения разговора, а небо между тем уже посветлело.
