– Скажи, он говорить в состоянии? – озабоченно спросил Бабарский, семеня по коридору за широко шагающим Акселем.
– Смотря о чём, – поразмыслив, ответил Крачин.
– Я имею в виду – в целом. Так сказать, физиологически, – уточнил Бабарский. – Челюсть не сломана?
– За кого ты меня принимаешь? – Аксель сделал вид, что обиделся.
– Я принимаю тебя за того, кому нужно было как можно быстрее получить ответы на очень важные вопросы, – сообщил ИХ. – И мало ли, вдруг ты разнервничался? Я вот, к примеру, иногда так сильно волнуюсь, что обо всём забываю. Но у меня когнитивно-диссонансное расстройство периферийной системы, последствия синдрома Штегеля – Гаусса, которым я заразился на Фатхе.
И в подтверждении своих слов ИХ несильно подвигал ушами.
– Врёшь, – убеждённо произнёс Крачин. – Такой болезни не существует.
– Ты что, медицинский справочник?
– Я тебя знаю.
– Врач сказал, что расстройство прогрессирует, потому что мне приходится общаться с грубыми и некультурными людьми, – доверительно сообщил старшему помощнику Бабарский. – Не знаю, зачем мессер собрал вас на «Амуше», но подозреваю, что он пишет диссертацию по психиатрии.
Аксель закатил глаза, но промолчал. Подошёл к двери в подсобку, временно приспособленную под камеру, и негромко сказал:
– Так о чём ты хочешь с ним говорить?
– О том, что тебе в голову не пришло, – с прежней доверительностью ответил ИХ.
– Ты когда-нибудь вёл допрос?
– Читал об этом. Открывай.
Крачин вздохнул, но дверь открыл. Будь его воля, он бы ни за что не подпустил Бабарского к пленному – о чём им говорить? – но Помпилио сказал, что «у ИХ есть к рулевому несколько вопросов», а спорить с мессером Аксель не собирался.
– Привет! – Бабарский приятно улыбнулся вздрогнувшему пленнику и, заметив, что тот собрался подняться на ноги, быстро подошёл к нему и удержал за плечи: – Нет-нет, пожалуйста, не вставай, продолжай делать то, что делал.
– Но я ничего не делал, – растерялся уриец.
– Вот и продолжай, не отвлекайся. – ИХ уселся напротив рулевого, сложил на столе ручки и посмотрел доброжелательно. – Тебя зовут Апроктамукль?
– Да, – вздохнул пленник.
– А меня – Бабарский. Иоахим Христофор Бабарский.
– Очень приятно.
– Вижу, ты освоился.
– То есть?
– Ведёшь себя спокойно.
– Я должен волноваться? – насторожился рулевой.
– Ни в коем случае. Ты знаешь, что такое шоколад?
– Да…
– Хочешь? – Бабарский достал из портфеля плитку тёмного шоколада. – С орехами. Очень вкусный.
– Спасибо. – Апроктамукль неуверенно взял угощение.
– Не волнуйся, это просто шоколад. Я решил, что тебе не повредит.
– Наверное. – Пленник развернул лакомство и осторожно откусил. – Вкусно.
– Я ведь обещал, – вновь улыбнулся ИХ. – Значит, шоколад вы знаете…
– Он сначала дорогой был, – рассказал Апроктамукль. – Только богачи могли себе пожволить. А сейчас много где продаётся.
– Дорогой? – переспросил Бабарский, обратив внимание на то, как забавно пленный произнёс слово «позволить». – Это сколько?
– Такая плитка раньше пять грандов стоила, – ответил уриец. – А теперь – тридцать грошей.
– То есть ваши деньги называются грандами?
– Да.
– И сколько в одном гранде грошей? Сто? Ты кушай, кушай…
– Ага, спасибо, сто грошей.
– Чаю заварить?
– Если можно.
– Конечно, можно. Аксель, будь добр, распорядись насчёт чая… Чай вы тоже знаете?
– Жнаем.
– Как мило, – всплеснул руками Бабарский. – Но давай вернёмся к деньгам. Ты кушай, кушай… Что можно купить на один гранд?
И Аксель тяжело вздохнул, наконец-то сообразив, для чего Помпилио отправил Бабарского к пленному. Вздохнул и подумал, что это было ожидаемо и правильно, поскольку сам он до таких нюансов не додумался бы.
