– Как ты знаешь, на борту… э-эээ… «Амуша» геологов нет. Поэтому мессер предложил мне пройти… э-эээ… краткий курс геологии…
– Энди, – безошибочно определил Чира, усаживаясь на валун, – нашёл золото?
– Я… э-эээ… провожу разведку…
– Знаю, – зевнул Бедокур.
– Зачем тогда спрашиваешь? – осведомился алхимик, поправляя очки.
– Мне нравится, как ты открываешь рот, – ответил Чира и благодушно пояснил: – Мы сейчас третий маршевый тестировали, что-то он неидеально отрабатывал в походе, и я почти ничего не слышу.
– Врёшь, – решительно сказал Мерса и столь же решительно отвернулся от шифбетрибсмейстера, однако если Чира хотел поговорить, отвязаться от него было нереально. А поскольку деликатностью Бедокур не отличался, общение с ним, даже в тонких материях, получалось весьма прямолинейным.
– Давно хотел спросить, Энди, ты что, правда склеил ведьму?
– Я… – Алхимик решительно повернулся к шифбетрибсмейстеру и возмущённо произнёс: – Потрудись говорить об Аурелии…
– С уважением, я знаю. – Чира зевнул.
– И не забывай, что… э-эээ… говоришь о ведьме, которая может залезть тебе в голову и…
– Интересно, что она там найдёт? – Чира зевнул снова и приступил к серьёзным расспросам: – У тебя с ней серьёзно?
– Э-эээ… – Мерса посмотрел на зажатое в руке кайло. – Какое твоё дело?
– Ты ведь понимаешь, что эта связь… – Алхимик обжёг Бедокура таким взглядом, что здоровяк осёкся: – Отношения? – Ещё один взгляд, не менее яростный. – Любовь?
Мерса стал спокойнее.
– В общем, ты ведь понимаешь, что такие чувства к такой женщине не могут не отразиться на твоей ауре? – предельно серьёзно спросил Чира. – И я хочу подарить тебе знаменитый узийский амулет «Вечность», хранящий любовь…
– Не нуждаюсь, – отрезал Мерса. Ну… попытался отрезать.
– …двух сердец на протяжении указанного отрезка времени, – невозмутимо закончил шиф, после чего одной рукой развернул вновь отвернувшегося алхимика лицом к себе, а второй – протянул ему раскрытую коробочку, в которой изумлённый Мерса увидел два тонких переплетённых кольца.
– Их выточили из цельного изумруда, – рассказал Чира, глядя на зеленоватые кольца.
– Потратили такой изумруд, чтобы сделать амулет? – изумился Энди.
– Однажды ты поймёшь, что изумруд – это просто камень. – Бедокур закрыл коробочку, сунул её ошарашенному алхимику в карман и поинтересовался:
– Кстати, где ведьма?
– С Галилеем, – машинально ответил Мерса.
– Отмечают?
– Что они могут отмечать? – не понял алхимик. – Они работают.
– С Галилеем? – удивился шифбетрибсмейстер.
– И с Хасиной.
Бедокур закатил глаза.
– Я подготовил нужные препараты, – сообщил медикус, раскрывая походный несессер. – Они в порошках, но здесь должна быть вода… – Он подошёл к бару, взял с полки кувшин и наполнил хрустальный бокал. – Го-тово.
– Зря суетился – у меня достаточно большие запасы разных препаратов, – хмыкнул лежащий на диване Квадрига.
– Аурелия сказала, что нужны особые смеси.
– Я бы составил.
– Тоже мне специалист.
– Не хуже некоторых, ипать-копошить, не хуже некоторых. – Однако продолжать спор астролог не стал: послушно высыпал на язык порошок, запил большим глотком воды и вновь улёгся. – Когда подействует?
– Скоро, – ответил Хасина. И перевёл взгляд на ведьму: – Я могу остаться?
– Если Галилей не против, – негромко ответила синеволосая.
– Зачем ты здесь нужен? – осведомился Квадрига.
– Порошок сильный, – сказал медикус. – Хочу быть рядом.
– Хочешь – будь. – Астролог закрыл глаза.
Ведьма кивнула, и Хасина уселся в кресло.
Поскольку все офицеры отправились на Урию или были заняты делами, Аурелия решила провести сеанс в кают-компании. Получила разрешение от Помпилио, договорилась с медикусом, позвала астролога и теперь медленно ходила вокруг дивана, машинально разминая пальцы.
– Я надеюсь, что прошлый сеанс, который мы провели в Пустоте, сорвал или ослабил блоки, не позволяющие тебе вспомнить прошлое.
– Чужие блоки? – вдруг спросил Квадрига.
– Твои блоки, – твёрдо ответила синеволосая. – Я не увидела вторжения в твою голову, Галилей, всё, что ты забыл, ты забыл сам.
– Возможно, у меня был веский повод, ведьма, – произнёс астролог.
– Возможно, без тех твоих знаний нам не уйти из Трио, – в тон ему произнесла ведьма.
– Может быть. – Квадрига вновь закрыл глаза.
И провалился в небытие – порошок подействовал.
Хасина затаил дыхание.
Аурелия уселась на стоящий около дивана стул, положила ладони на лоб астролога, что-то прошептала, а когда закончила – медикус едва сдержал изумлённое восклицание: Галилей открыл глаза и уставился на ведьму. А она – на него. Ни он, ни она не мигая смотрели друг на друга, явно пребывая не здесь. Точнее, Галилей – здесь, но не управляя собой, а ведьма – в нём, абсолютно погрузившись в сознание астролога.
И словно окаменели.
Не мигали и не шевелились.
Не видя ничего вокруг. Не реагируя ни на что вокруг.
– Так вот как это происходит, – прошептал медикус.
Минуты через три он поднялся с кресла, медленно обошёл застывшую пару, допил оставшуюся в бокале воду – во рту пересохло, постоял, но перебороть научное любопытство не сумел: медленно подошёл и пощупал Галилею пульс. Затем – ведьме.
