Если. Новостные ленты последних дней были непрестанной хроникой насилия. В столице убиты двадцать шесть Учителей, по всей стране — сотни. Тысячи, десятки тысяч их исчезли бесследно, очевидно, спасаясь от неминуемой расправы. Вот теперь настал и его черёд бежать.
Логично предположить, что судьба Учителей во всех посёлках будет одинакова, и к младшим группам уже никого не пришлют. Дети так ни от кого и не узнают об опасности ксенофобии, об ужасах гражданских войн, о развитии общества, о нейтронных бомбах. Всё это им придётся познавать на личном опыте.
Воображение сыграло с ребятишками злую шутку. Универсальный, казалось бы, способ понимания всех проблем — от арифметики и истории до космонавтики — спасовал перед недоступностью иных измерений. Стоило ли им так упорствовать в своём принципе незамалчивания знаний? Кто скажет наверняка?
Впрочем, через тысячи лет общество неизбежно придёт к пониманию того, что Учителя — незаменимы.
Пройдут века и тысячелетия, минут миллиарды лет, погаснут звёзды, Вселенная снова сожмётся в точку — и снова распухнет Большим Взрывом. И в новой Вселенной будут всего лишь три координаты. Или две. Или даже одна.
До того, как мир снова наполнится дустой, пройдёт ещё много-много таких циклов.
Ну, а пока он, Муклиний, пойдёт пешком на юг. Туда, где простираются заросли гашких и толстых деревьев. Куда не ступала ещё ножка фугуля из этого четвертьлупия. Туда, где плещется вода в куних и дустых озёрах, чистых, как лимфа.
Туда, где он попытается окончательно и во всех деталях вообразить себе этот убогий, трёхмерный мир.
