Молния, утопленная в зелёных волнах, скользнула вниз. Надя повела плечами сбрасывая бретельки, освобождаясь от лишней одежды. На ней осталось простое белое нижнее бельё, не отвлекающее, а подчёркивающее каждый контур и линию фигуры, идеальные песочные часы. Высокая упругая грудь, достаточно большая для такого стройного тела. Небольшая татуировка, с левой стороны, «под сердцем», вписанная в причудливый орнамент буква «А», было сложно рассмотреть, когда глаза жадно впивались во всё остальное. Тонкая, изящная талия, перетекающая в оформленные, пропорционально симметричные бёдра и длинные стройные ноги. Она была красива той неестественной, бессмертной в своей бледности и совершенстве красотой, присущей вампирам, не раз восхваляемой фантазирующими литераторами. Ник не знал как налюбоваться, как насытиться целуя её, ощущая под своими руками её горячую плоть, которая со стороны казалась столь обманчиво холодной, и сейчас, обжигала его раскалённым до бела желанием. Они упали прямо на диван, в отличии от Нади, бесцеремонно и с треском разлетающихся пуговиц, порвавшей на нём рубашку, он ещё пытался бороться с застёжками на бюстгальтере. Ник гладил её руки, бюст, спускаясь ниже, и вновь поднимаясь, притягивая её к себе. Постоянно целовал, разрываясь между желанием вкуса её губ, и словно истекающим ароматом кожи, который он пытался собрать, как крупицы росы на рассвете. Опускаясь ниже, Ник ласкал жаждущую внимания грудь, восставшую в напряжённом возбуждении вопреки законом физики, навстречу его языку. Когда он заскользил вдоль живота, приближаясь к кромке трусиков, Надя встрепенулась, борясь в противоречивом порыве, поддаваясь искушению и предвкушая его. Она приподнялась, позволяя полностью избавить её от одежды. Ник откинул в сторону тонкий лоскуток ткани, уступающий в своей плотности даже фиговому листку, Надя, совершенно обнажённая, завораживающая своей наготой заставляла терзаться с каждой секундой проведённой в ожидании. Её ноги были чуть разведены, а руки сложены, сжимая грудь так, что бы сразу несколько «входов» заманчиво манили его ответным гостепримством. Она игриво покусывала палец, которым после и поманила к себе. Ник не заставил себя ждать, опускаясь к единственным губам, чью спелость ещё не отведал.
– О нет, только не туда! – Надя оторвала Ника, подтягивая к себе, – Будь во мне и целуй меня пока я не закричу от удовольствия!
Пока она говорила, руки избавляли его от штанов. Не церемонясь, Надя направила Ника сама, сдерживая вырывающийся стон, когда он наполнял её. Их тела задвигались в такт. Она обхватила его ногами, лишь сильнее прижимая , и придавая новый импульс, глубже вгоняя в себя с каждым новым толчком. Надя вторила Нику, каждое движение находило встречный отклик, языки сталкивались в жадных поцелуях, руки сжимали, притягивали, исследовали, но не отпускали, каждая впадинка, ямка или линия, жаждущие внимания, его получала. Ник не слишком торопился, наслаждаясь каждым движением, каждым погружением внутрь неё, или в россыпь волос, каждым глотком воздуха или его острой нехваткой. Надя вздрогнула, он почувствовал как сократились её мышцы внутри живота, как стало узко и тесно там внизу, будто кто-то не хотел выпускать принадлежавшую ему часть тела из жадных интимных объятий. Крича от переполнявших чувств она впилась зубами в руку Ника, которой он обнимал. Какое-то время ничего не происходило. Продолжая медленно двигаться, не прекращая контакта и не останавливая соития, Ник ждал когда успокоятся, омывающие Надю волны спадающего оргазма.
– Переверни меня на живот, я хочу чтобы ты был сзади. – такое поведение никак не вязалось с Надей, которую он знал, но от этого становилось вдвойне интереснее. Им ещё никто не командовал в постели.
