- Я не желаю ей смерти, - Рона перевернулась на живот и жадно поцеловала Бена, - Но я не хочу, чтобы она оставалась. Он восхищается ей, и надеется, что она не может передавать бессмертие, потому, что хочет оставить ей жизнь и видеть подле себя.
- Ты ревнуешь?
Рона погладила Бена по щеке и низко рассмеялась.
- Ты ставишь меня в неловкое положение. Если я скажу 'да', тогда ревновать будешь ты, а если скажу 'нет', это будет ложью. Я скажу вот как: мне все равно, если он будет с ней спать, он любит женщин и у него их много, а выше меня всё равно не станет ни одна из них, даже Императрица. Но мне не все равно, если она окажется на моем месте. Первая слуга я, и я ей останусь до самой смерти. Я говорю так не только из-за моего честолюбия, но и потому, что знаю - никто кроме меня не сможет выполнять мои обязанности. Так что если она умрет, мне будет все равно, а если останется - тоже. Главное, чтобы это не отразилось на мне. И больше не задавай мне вопросов, которые ставят меня между ним и тобой.
Воцарилась тишина. Бен не знал, как ему реагировать на слова Роны.
- Значит совсем всё равно?
Рона приподнялась и заглянула Бена в глаза с вызовом.
- Пойдем со мной. Поднимайся, - приказным тоном сказала она.
Бенджамин не стал спорить, он видел, что Рона расстроена. По её примеру он накинул халат и позволил ей вывести себя во внутренний двор, где находился королевский сад. Петляли лабиринты из живой изгороди, повсюду были высажены цветы, вместе составляющие разные узоры и порой даже картины.
Рона скинула туфлю и поставила голую ногу на аккуратно подстриженную траву. Освободив дар, она послала потоки магии в землю. Бенджамин увидел, как под слоем земли они засветились перламутровым цветом, и стали расползаться в разные стороны. Пробившись через почву, как побеги, потоки начали обвивать стебли цветов, стволы небольших деревьев, основание живой изгороди. Постепенно, каждая травинка, каждый бутон и лист, обволакиваемые магией, начали светиться изнутри, как светлячки, приглушенным мягким светом. Многие цветы, ещё не готовые расцвести в полной мере, раскрыли свои бутоны; увядшие растения напитались целительной силой и ожили. Невесть откуда прилетели ночные бабочки и начали кружить в воздухе, описывая круги над цветниками.
Бенджамин не мог оторвать глаз от этой красоты.
Рона надела обувь и обратилась к генералу:
- Ты думаешь, я лежала и врала тебе, а сама только и мечтала, как убить эту девку? - без стеснения озвучила она мысли Бенджамина, - Мой дар может не только убивать Дриор. - Она смотрела на Бена почти с ненавистью. - Я лишаю жизни единицы ради блага миллионов. Я выполняю приказы Императора и никогда не убиваю из прихоти или ревности. Как и ты. Меня не волнует эта женщина, будь она хоть самой Императрицей. Она никто и ничто. Грязь под моими ногами. И такой будет всегда. Потому, что на земле нет никого, кто мог бы занять моё место; потому, что сильнее меня, кроме Владиса, никого нет. Это не пустые слова и не бахвальство. Элементы одарили меня великой силой, а не я сама. Я та, кто я есть, не более и не менее и изменить это может, разве что моя смерть. И Император знает это. Надо бы знать и тебе. Если я с тобой сплю, это ещё не значит, что ты можешь говорить все, что вздумается и обвинять меня во всякой мерзости. Я первая слуга Императора. Не ты, не она, а Я! Я делаю то, что он велит и никогда, никогда, я не опущусь даже до мысли убить кого-то из собственной ненависти, если жизнь этого человека угодна Императору! - Рона ткнула пальцем в воздух на воображаемого человека. - Если он скажет, что человека, который тебе дорог; нужно убить, значит, нужно убить. А если он велит осыпать врага розами и целовать ноги; значит нужно осыпать розами и целовать ноги. И благодарить за это! Он всегда просчитывает все наперед, всегда знает, что и как должно быть. Мы не заслужили право на сомнения. Личные амбиции ничего не значат, Бен. Верность, преданность и послушание. Мы получаем сверх того, что достойны. И в благодарность должны беспрекословно выполнять ту малость, которую от нас требуют. - Роналисса отвернулась и тяжело задышала. - Прости.
Бенджамин обнял Рону и прижал к себе.
- Прости ты. У меня нет права высказываться. Ты выше по положению и я дол...
- Да при чем здесь положение, Бен! - Рона вырвалась из объятий и пошла к дворцу. - Я просила прощения за то, что сама коснулась темы твоего положения, - Рона говорила то тихо, сквозь зубы, то высоким голосом, почти крича, - потому, что время с тобой, единственное, когда ни ты, ни я, можем не думать о положении. И я ценю это время!
- Прости, что усомнился в тебе, - крикнул Бенджамин вслед Роне, и она остановилась.
Вернувшись назад, Рона взяла Бена за руку.
- Так лучше, - шепнула она, - Пойдем обратно, здесь холодно.
