- Стивен, во имя отцов, что ты делаешь? - Филлириус проснулся и изумленно смотрел, как Стивен с силой впивался пальцами в плечи Адэль.
Девушка, оцепенев, смотрела на Стивена испуганными глазами.
- Никто. Никто не знает, что я была йараем. Кроме вас, - прошептала она.
- Это точно? А Вэнс? Что тебя связывает с ним? Ты на земле три года, и никому не сказала? Только нам? Ты же знаешь нас едва больше месяца! С чего такое доверие, которого не удостоился даже Вэнс?
Адэль воззрилась на Стивена ещё более удивленно. Она резко встала с земли и грубо оттолкнула от себя Стивена.
- Ты обвиняешь меня? Думаешь, я сдала вас полукровке Дарвейн? Да ты сошел с ума!!!
- Ты была высшим существом пять столетий! Откуда мне знать какие у вас там принципы?! Я допустил, что этой Роне нужна ты. Знания, которые тебе доступны, могут быть огромны, разве не так? Я думаю, что Роне нужно что-то, что можешь знать только ты, - Стивен перевел дыхание, - Я не обвиняю тебя, нет. Просто я хочу понять к каким ещё сюрпризам мы должны приготовиться, благодаря твоим недоговоркам.
- У меня нет недогов...
- А ещё это твоё изгнание из рядов высшей добродетели, - в сердцах высказался вслух Стив.
В холодном туннеле повисло молчание. Адэль не сводила глаз со Стивена, её губы еле заметно подрагивали. Филлириус не знал, что он может сказать или сделать: ведь он сам хранил одну тайну, которая могла стать немалым сюрпризом. Он не мог вступиться за Адэль, так как и сам грешил недомолвками, но и Стивена поддержать не мог. Стивен же оказался совершенно раздавлен, своим внезапным порывом. Он знал, что этой темы касаться не прилично, но было уже поздно.
В размеренную тишину прокрался звук, падающих с потолка, капель воды.
- В последний день Великой войны, - тихо разбавил его голос Адэль, - был проклят великий воин - Ардал Салтас. Ему было суждено не знать покоя ни в жизни, ни в смерти, пока он не искупит вину перед душой, несправедливо убитого им человека - Нала Бъюкера. За убийство Нала, он должен был получить прощение из уст человека из рода Бъюкеров. Следить за Ардалом Салтасом, и за тем, как он искупает вину согласно проклятию, было поручено мне. Я стала его проводником и хранителем. Он скитался почти пятьсот лет - проклятие дало ему очень долгую жизнь, дабы он сумел исполнить то, что ему поручено. Судьба была не на его стороне: все дети, внуки, правнуки Нала Бъюкера, умирали до того как он находил их. Но однажды случай забросил его на Восточный континент, где он освободил несколько сотен рабов. Среди этих рабов был мальчик, к тому времени уже дальний родственник Бъюкера. Ардал узнал об этом и поспешил снять с себя тяжкое бремя проклятья. Он нашел мальчика, но прежде чем он успел получить долгожданное прощение, ребенок умер от лихорадки. Этот мальчик был последним из рода Бъюкеров. Прощение было получать уже не у кого.
Когда Ардал убил Нала Бъюкера, шла война, умирало много людей. Война сама не справедлива, какими бы благими намереньями она не руководствовалась. Именно поэтому я считала само это проклятье глупостью. Я часто просила демиурга снять проклятье, но он был непреклонен. Тогда я сама, данной мне властью, освободила Ардала от проклятья. Демиургу это не понравилось. Он заявил, что я превысила свои полномочия, что не имела права снимать проклятие. Он счёл условия проклятия неисполненными и отменил данное мной прощение. Освободив Ардала, я нарушила закон йараев. И я сама это знала. Хотя, по правде говоря, я и нарушила-то закон только частично. В книге Законов, в отношении проклятий, сказано: "Человек не вправе проклясть другого человека, не имея на то справедливых причин. Справедливость проклятия определяют йараи. Во имя спасения любое проклятье должно выполняться беспрекословно. Все условия освобождения должны быть выполнены в точности со слов проклятья. Проклятье нельзя отозвать. Проклятье нельзя снять ни одним магическим или иным способом, кроме случая, когда на то есть воля демиурга".
У йараев нет эмоций, ничего кроме чувства долга и справедливости. Они могут быть как мягки, так и в равной степени жестоки. Они поступают согласно словам закона и воле демиурга, и ничего при этом не ощущают. Это их главное отличие от живых людей и обычных человеческих душ. Я... мне довелось стать исключением: когда меня сделали йараем, я не утратила то, что присуще лишь человеку. Я могла чувствовать, как чувствуют люди, хотя это и заметно уменьшало мою силу йарая. Поэтому я не могла не освободить Ардала - мне было больно видеть, как он несправедливо страдает, хотя демиург считал, что Ардал проклят по справедливости. И именно поэтому, демиург был зол, и удивлен одновременно: он не ожидал, что моих сил хватит на снятие проклятья. Их и не должно было хватить, и никогда бы не хватило, если бы... демиург счёл мою излишнюю человечность в купе с неповиновением достойной наказания. "Хочешь вести себя как человек? Так и будь человеком". Так он сказал мне. А потом я оказалась в лесу. Человеком.
