— Урра-ра, уррра, ясно как день! Есть одно дерево, называется «золотой дождь»! И у него ядовитые цветы золотистого цвета! Теперь осталась сущая ерунда — найти место, где этот самый золотой дождь переплетается с согнутым ясенем!
Могак потянул Трисс за платье.
— А на что он похож, это самый золотой дождь? — спросил он.
— Дерево это невысокое, но очень стройное, — пояснила белочка. — У него маленькие листики в форме наконечника пики, а с каждой ветки свисают гроздья ярко-желтых цветов. И все это дерево ядовито — не только цветы, но и листья, и кора, и даже древесина.
Тут Лог-а-Лог отдал приказ своим разведчикам:
— Ребята, живо сгоняйте в лес, поищите там «золотой дождь»! Увидите, осторожно сорвите ветку и принесите старине Могаку. Ну, одна лапа здесь, другая там!
Рвение, с которым землеройки бросились выполнять распоряжение своего командира, удивило Трисс. Прошло всего несколько минут, и одна из землероек вернулась, сжимая в лапе ветку, покрытую восхитительно красивыми золотистыми цветами. Чтобы не отравиться, она предусмотрительно обернула конец ветки листьями щавеля.
Стоило Могаку увидеть ветку, как он в возбуждении подскочил на месте.
— Да, да, я уже видел такое дерево! — заверещал он. — Все сплошь покрыто желтыми цветами. Я видел его, видел!
Волнение хомячка передалось и обычно невозмутимому Шогу:
— Где ты его видел, дружище, где? Могак перестал наконец скакать и заявил:
— Э-э, ну так сразу мне трудно вспомнить. Но не волнуйтесь, ребята, я вспомню обязательно. Где-то в лесу, к востоку от того места, где вы меня нашли. Там еще убили старую сову. Ну, когда я увижу это место своими глазами, я сразу вспомню.
— Ясное дело, вспомнишь, — покачал головой Лог-а-Лог. — Только для того, чтобы тебе увидеть это место своими глазами, его прежде надо найти, вот в чем загвоздка. Вряд ли оно встретится нам на пути. Ведь сейчас, понимаешь сам, мы должны преследовать хищников.
Сидевшие у костра звери на несколько мгновений смолкли.
— Ребята, куда разумнее нам отправиться на поиски ясеня и «золотого дождя», — нарушил молчание жизнерадостный голос Черк. — Если хищники проследят змей до самого логова, они, конечно, влезут туда через главный вход. А мы отыщем другой лаз! Внезапно нагрянем и застанем их всех врасплох!
Сагакс, который до сей поры сосредоточенно точил лезвие боевого топора, поднял голову к небу:
— Могак, а далеко отсюда эти два переплетенных дерева?
Хомяк задумчиво почесал ухо:
— Далековато, далековато. Я так прикидываю, идти туда пришлось бы все утро.
Лог-а-Лог с размаху вонзил шпагу в землю.
— Что ж, решено! Переночуем здесь, а завтра на рассвете двинемся в путь. Думаю, мы успеем оказаться в нужном месте раньше полудня!
Сложенные из красного песчаника стены крепости Рэдволл еще хранили тепло после жаркого летнего дня. Вечернюю тишину нарушали лишь заливистые трели черных дроздов. Аббату Эподемусу казалось, что он вновь вернулся в детство. Малышня затеяла у пруда игры, и аббат резвился вместе с детворой. Отец Эподемус вовсе не считал, что веселиться ему не по летам. Подоткнув полу своей длинной сутаны, он носился по мелководью. Спору нет, старик-мышь представлял собой довольно забавное зрелище, но его это ничуть не волновало. Пуская по воде камешки, аббат весь голос считал:
— Три, четыре, пять! Все видели, мой камешек шлепнулся шесть раз!
Кротенок Раггам подозрительно посмотрел на аббата.
— Упрр, сэр, так не пройдет! Вы насчитали всего пять раз, а говорите — шесть! Я прав, Мэлбан?
Мышь-целительница, которая сидела на поросшем травой берегу рядом с Крикулусом и Мемм, поддержала маленького крота:
— Я тоже видела, Раггам, камешек отца Эподемуса ударился о воду всего пять раз! Твой рекорд по-прежнему не побит. А вы, отец аббат, впредь считайте внимательнее.
В ответ аббат Эподемус, к немалому удовольствию малышни, высунул язык.
— Я тебя насквозь вижу, старая ты плутовка! — проворчал он. — Ты просто не хочешь, чтобы приз достался мне. Думаешь, если Раггам выиграет больше всех засахаренных каштанов, он с тобой поделится. Поэтому-то ты с ним заодно.
Крикулус строго посмотрел на аббата поверх очков.
— Засахаренный каштан получает только тот, чей камешек ударится о воду шесть раз, — изрек он. — А ваш камешек, отец аббат, ударился только пять! Я считал сам. Так что не надо жульничать!
Аббат изобразил неутешное горе.
— Да, я вижу, вы сговорились! — возопил он. — Вы оба заодно с Раггамом! Мемм Флэкери, я знаю, ты честная зайчиха! Заступись за меня! Скажи, что мой камешек шлепнулся шесть раз!
— И не подумаю! — заявила зайчиха-няня, пошевелив своими длинными ушами. — Ох, аббат Эподемус, в вашем возрасте и жульничать! Вот уж стыдно так стыдно. И куда только катится Рэдволл!
Отец Гуч, появившийся в сопровождении своей помощницы, юной кротихи Фьюррел, положил конец спору.
— Зря препираетесь! — провозгласил он. — Все равно никому ничего не достанется. Все мои замечательные засахаренные каштаны украдены.
Услышав это, аббат выбрался из воды и одернул свою мокрую сутану.
— Украдены? Да что ты говоришь, Гуч? Ты уверен, что каштаны именно украли?
