Стоило ему увидеть мягкие каштановые волосы дочери… его прорвало. Когда теряешь близкого человека, в конце концов наступает момент для слез. Не обычных слез, когда, поплакав и пообнимавшись, на другой день после похорон выходишь на работу и думаешь: «Надо что-то изменить в жизни, больше ее ценить».
Нет, настоящие слезы подкрадываются незаметно, застигают врасплох, мгновенно ввинчиваются в горло и грудь, лишая способности дышать, и ты начинаешь рыдать так, как никогда не рыдал, хватая ртом воздух, выжимая из себя стон, от которого сводит живот, всю сердцевину, корежит все твои представления о вселенной. Это уже не скорбь. Это – полная безысходность.
В тот августовский вечер Зиг именно так рыдал над телом своей дочери в этом самом подвале. И заново переживал все сейчас, толкая закрытую дверь и входя в приемную.
За спиной раздался тихий щелчок. Пистолет.
Зиг обернулся.
Женщина высокого роста, с заостренными чертами лица. Красивая, резкая. Волосы прямые, седые, с единственной подкрашенной темной прядью. При ближайшем рассмотрении седина оказалась не старческой, а скорее серебристой, оттенка лунного света. Женщина была совсем не похожа на себя прежнюю. Однако черные глаза с золотыми искорками и шрам на ухе не позволяли спутать ее с кем-то другим.
– Руки! – приказала Нола Браун, целясь из пистолета в лицо Зига.
Ноле двадцать шесть лет.
– Опорожнить карманы! – приказала она.
– Думаешь, я вооружен? – с улыбкой спросил Зиг.
– Без разговоров.
Нола его не узнала, понятия не имела, что незнакомца зовут Зиг. Впрочем, ей никогда не нравились обаяшки, и этот тоже не понравился.
– Нож! – сказала она, махнув пистолетом. – В правом кармане.
Зиг в замешательстве остановился.
Нола сразу определила, что он с ножом, стоило ему войти в комнату. При первом же импульсе страха руки незнакомца сами собой потянулись не к поясу, груди или лодыжке, где мог быть спрятан пистолет, а в брючный карман. Баллончик со слезоточивым газом? Вряд ли, мужик староват и, вероятно, слишком много о себе мнит. Остается холодное оружие.
Зиг выложил на подставку ключи и складной нож – «Трайдент Элит» фирмы SOG.
Широкое лезвие. Типичный военный выпендреж. Однако обвисшие плечи указывали на отсутствие выправки. Нож необычный – с глубокой зазубриной на тыльной стороне лезвия, чтобы можно открыть одной рукой, пока вытаскиваешь из кармана. Зазубрина наносила дополнительные повреждения при каждом ударе. Возможно, пользовался им на работе.
– А ключ?
– Я выложил ключи. Они…
– Другой ключ. Настоящий. – Нола приподняла ствол, нацелив его в грудь незнакомца. Тот едва ли обратил внимание, не отшатнулся. Словно не слышал, что ему сказали.
Нола присмотрелась повнимательнее. Пятидесяти лет. Обручального кольца нет. Еще хорош собой и явно это сознает, судя по тому, как выпячивает подбородок, словно выставляя лицо напоказ. Однако давно не стригся – волосы отросли и закрывают уши, брови торчат клочками. Признак одинокого мужчины. Или такого, с кем женщины не задерживаются.
Больше всего обращали на себя внимание темные круги под глазами. Во взгляде – огонек, но вместе с тем – странная тоска. А как он на нее смотрит… Нет, не просто смотрит – изучает, будто давно ее знал и теперь опять встретил.
– Нола, – наконец произнес Зиг.
Девушка не ответила, не убрала палец со спуска.
– Нола, это – я. Я знал тебя маленькой. – Зиг сделал шаг вперед. Даже двигаясь, он, казалось, пребывал в состоянии абсолютного покоя. Привык распоряжаться. И лгать тоже.
– Я вас вижу впервые в жизни. – Нола передернула затвор, целясь в шею незнакомца. – А теперь отдайте мне ключ.
– Не понимаю. Какой ключ?
– От гроба.
– От гроба, в котором должна лежать ты? У деревянных гробов не бывает ключей – одни защелки, – объяснил он. – Кроме того, гроб пуст. Труп увезли.
Нола подвела итог наблюдениям. При разговоре незнакомец делал странный жест, касаясь кончиком языка правого резца. Это могло быть признаком как правдивости, так и лжи.
– Что вам здесь нужно? – спросила она.
На этот раз язык не коснулся зубов.
– Я хочу понять, что происходит и что случилось с людьми в самолете.
Похоже, не врет. И снова языком по резцу.
– Если объяснишь, я скажу, куда делся труп.
Нола молча поманила его к себе. Когда Зиг приблизился, она резко выбросила руку с четырьмя выпрямленными, сжатыми вместе пальцами и, как копьем, ткнула его под ребра, целя…
Ага, попала. Прямо в печень.
– Какого?.. – Его вырвало так быстро, что он не успел договорить фразу.
Хха-а!
Хватая ртом воздух, Зиг упал на колени, расплескав по ковру ошметки съеденного на завтрак тоста. Этому приему Нола научилась у своего папочки. Однажды он ткнул ее в печень с такой силой, что она почувствовала во рту привкус крови.
Сунув пистолет за пояс, Нола выбежала из комнаты в гараж.
Зиг что-то крикнул ей вслед. Она не обратила внимания.
Подскочив к катафалку, девушка распахнула заднюю дверцу, за которой стоял накрытый флагом гроб. Внизу – металлическая табличка с именем «Нола Браун».
