– Называй его как хочешь. Ты слишком туп, чтобы все это провернуть в одиночку. Итак, человек, с которым ты только что говорил… – сказала Нола, напрягая палец на спуске. – Где он?
«Слишком уж он спокоен», – первым делом подумала Нола.
– Расслабься, я тебе не враг, – произнес Гудини, перемалывая во рту резинку, и развел руками.
– Ты знаешь, кто я? – спросила Нола, не опуская пистолета.
– Нола. Которая погибла.
– Которую ты пытался убить.
– Я не пытался. Ты обозналась, – повторил Гудини.
Он опустил подбородок и заговорщицки улыбнулся.
Гудини быстро жевнул еще несколько раз.
Нола оглянулась на дверь. Она опоздала. Не успела заметить фигуру за спиной.
Вокруг шеи обвилась чужая рука, три металлических клыка – железная лапа – больно надавили на горло.
– Твой день не задался, – прошептала индианка.
– Нола Браун… – произнес Гудини, непрестанно жуя, со своего места между столом и кухонной нишей, где встречались ковровое покрытие и линолеум. – Позволь представить нашу дорогую подругу, Фини…
Стеклянная дверь в кабинет взорвалась голубоватыми осколками. В воздухе кувыркнулось пущенное из коридора офисное кресло.
Зиг ворвался в кабинет в тот момент, когда кресло попало в Финиту, лишив ее равновесия.
– Не двигаться! Если она погибнет, тебе тоже конец! – выкрикнул Зиг, приставив острие ножа к шее индианки сзади. Она хотела обернуться, но Зиг нажал сильнее, пробурив острием ткань черной куртки. – Седьмой позвонок, – предупредил он, нацелив нож между шестым и седьмым позвонками, – прикрывает спинной мозг. Если хочешь в будущем шевелить руками-ногами, лучше отпусти ее прямо сейчас.
– Скажи Ноле, пусть бросит пистолет, – проговорила Финита, не торопясь убирать железные когти с горла девушки.
Нола и ухом не повела. Пистолет по-прежнему был нацелен в лоб Гудини.
– Давайте все успокоимся, – посоветовал Зиг.
– Нола, послушай дядю, – поддакнул Гудини, включив обаяние и пятясь к кухонной нише. – Положи пистолет, или тетя перережет тебе глотку.
– Никто никому не перережет глотку! – воскликнул Зиг.
– Брось пистолет, Нола, – повторил Гудини, работая челюстями.
Ба-бах!
Нола нажала на спуск, прострелив Гудини горло.
Ноле шестнадцать лет.
– В чем дело? – встревоженно спросила девочка.
Мисс Сейбл рассмеялась.
– Ты можешь закрыть глаза и хоть на минуту перестать волноваться?
Сидя напротив учительницы за широким столом для художников, Нола прикрыла глаза, однако волнение побороть не смогла. В памяти все еще была жива сцена многолетней давности, когда Ройол зажал ей глаза ладонью.
– Закрыла? – уточнила мисс Сейбл.
Нола кивнула, слыша, как учительница роется в сумочке.
Шлеп!
На деревянный стол что-то положили.
– Открывай.
Нола открыла глаза и уставилась на прямоугольную коробку размером с кирпич. Коробка была завернута в подарочную бумагу с рисунком, изображавшим героев маппет-шоу – Фоззи, мисс Пигги и, конечно, Кермита с ликующе вскинутыми вверх лапками. Подарок?
– Заворачивать я не умею. Другой бумаги у нас не нашлось, осталась с тех времен, когда Доминик был маленький, – оправдывалась мисс Сейбл.
Она имела в виду сына.
Нола уставилась на сверток так, будто кто-то навалил на столе кучу.
– Для чего это?
– В прошлые выходные у тебя был день рождения, не так ли? Полагаю, нам дозволяется тебя поздравить?
Нола теребила манжеты джинсовой куртки, которую купила по рекомендации мисс Сейбл.
– Мисс Сейбл…
– Когда тебе дарят подарок, положено говорить «спасибо».
– Но вы…
– Попробуй, хорошо? Спа-си-бо.
– Спасибо, – повторила Нола, не зная, куда девать глаза.
Мисс Сейбл открыла было рот, чтобы напомнить, как важно поддерживать визуальный контакт, но передумала.
Пока Нола срывала обертку и открывала узкую коробку, в нос сначала ударил запах – любимый запах последних нескольких месяцев, запах свежезаточенных…
– Карандаши! Классно, – проговорила Нола, открыв полдюжины карандашей для профессиональных художников, каждый – в аккуратном пластмассовом футляре.
– На зарплату учителя много не купишь, – посетовала мисс Сейбл. – Ну, зато… сможешь делать эскизы.
Нола кивнула, на ее лице мелькнула улыбка-калека, которая всегда ранила сердце мисс Сейбл. Будто бы Нола боялась улыбнуться полностью или просто не знала, как это делается.
– Все разные, – заметила девочка.
