— Да будьте же серьезны! — чуть ли не завопила Дженис, — два миллиона баксов! Два! Миллиона!! Баксов!!!
Маг вздохнул.
— Во-первых, всего четверть миллиона за секрет, который я технически не способен раскрыть. А моя гордость, и так уже основательно попранная, не продается. Ну а если мне когда-нибудь очень сильно понадобится пара миллионов — как уже говорил, я зайду в первый попавшийся крупный банк и вынесу столько денег, сколько мне будет нужно... Хотя стоп... Одна пачка — десять тысяч, сто пачек — миллион... Двести пачек я за один раз могу и не осилить. Я ведь не раб-носильщик.
— Иногда мне хочется кое-кого убить! — сверкнула глазами ассистентка.
— Попытайся, — ухмыльнулся Тирр, — а пока что — марш на сцену, жадная до денег человеческая самка!!
***
Ассистентка чародея появилась на сцене, провозгласила выход самого магистра — и тот появился ниоткуда, выплыв из воздуха в клубах черного, непроглядного дыма. И с первых же секунд Лейбер, сидя в одном из первых рядов, понял: это он. Статическое фото на афише не передавало грации и пластики движений, но вживую эльф оказался почти таким же, как на видео. Да, тут его губы сложились в добродушную улыбку, а не злобно-торжествующую гримасу, одет в хороший костюм, а не испачканную рубашку — но это все равно он. Легкий прищур красновато поблескивающих глаз не скрывает глубокого чувства превосходства, а манера держаться и двигаться выдает опасного хищника, словно у тигра, который пока что покорно сидит на тумбе, но до поры до времени.
— Добрый вечер, леди и джентльмены, — негромко произнес дроу приятным, вкрадчивым голосом, и микрофон у его щеки донес слова до всех присутствующих, — прежде, чем я начну само представление... Тут есть кто-нибудь, кто еще не видел мой фокус с двадцатью баксами?
В зале засмеялись, кто-то позади сыщика сказал:
— Да все уж наслышаны!
— А я не в курсе, так как первый раз на вашем выступлении, — сказал Лейбер, — можно повторить?
— Конечно можно, — милостиво кивнул дроу, — но для этого мне нужна купюра в двадцать баксов.
Лейбер полез в карман:
— Вот, пожалуйста.
Ассистентка подошла к ряду, в котором сидел сыщик. Он встал и протянул купюру над головами пары ближайших зрителей, мимоходом отметив, что куколка очень даже ничего, фигура стройная, буфера отличные, улыбка жемчужная, лицо вот только какое-то мрачное. Чем-то девчонка недовольна или расстроена, но скрывает.
Зал продолжал посмеиваться, когда двадцатка попала в руку мага и исчезла в его кармане.
— Обожаю этот фокус. Он прост до невозможности, и каждый раз, показывая его, я становлюсь на двадцать зеленых богаче.
— Так а в чем он заключается? — Лейбер решил подыграть, строя из себя деревенщину.
— В том, что вы, мистер, сами отдали ему купюру, — в зале засмеялись громче.
— Так это ж не фокус тогда получается, а обман, — сыщик тоже засмеялся.
Дроу улыбнулся шире:
— Так фокус и есть обман по определению. Когда любой фигляр достает монету из вашего уха, он обманывает вас, потому что на самом деле монета была у него в рукаве или под ремешком часов, а не у вас в ухе. Когда достает из шляпы кролика — вы же понимаете, что он обманывает вас. Кролик ведь не из воздуха возник, он с самого начала был на сцене, в той подставке, на которую фигляр ставил свою шапку. Когда вас просят выбрать карту, а затем угадывают — это тоже обман, ведь карты были показаны вам таким способом, чтобы именно нужную выхватили ваши глаза, ваш выбор — иллюзия свободной воли, карта была выбрана за вас. Фокус — это иллюзия чуда. А иллюзия — это обман. И только магия делает настоящие чудеса.
Маг прошелся по сцене туда-сюда, затем внезапно выбросил руку в сторону зрителей, щелкнул пальцами — и над серединой четвертого ряда в воздухе повис сгусток призрачного света. Зрители зааплодировали, и какой-то мужчина рядом с Лейбером пробормотал:
— Третий раз вижу — третий раз поражаюсь.
— Смотрите, дорогие зрители, на человека, который сидит под моим светлячком! — провозгласил дроу, — его зовут Оззи Снайпс, и он не верит в магию! Он обещал сделать передачу, в которой разоблачит мои, хе-хе, фокусы! Не так ли, мистер Снайпс?
Средних лет афроамериканец с пышными усами и высоким лбом мыслителя встал и с достоинством послал полупоклон на все четыре стороны света:
— Верно, мистер Диренни... Ой, простите, магистр Тирр Волан. Не буду отпираться, я действительно намерен сделать это.
Эльф расплылся в такой улыбке, словно встретил лучшего друга:
— Вот и превосходно! Скажите, мистер Снайпс, а если вы потерпите фиаско? Как вы примете свое поражение? Рот на крючок и молчок, как будто ничего не говорили, или же в своей передаче признаетесь, что не сумели разгадать мои секреты?
Оззи Снайпс сел обратно и сказал:
— Разгадаю. Может, не сразу, но разгадаю. В любом случае, в моей следующей передаче будут либо ваши разоблачения, либо мое признание поражения.
