— Так вот, на, смотри. — Анжела протянула Ритке газету с портретом Доминики.
— Ее подозревают в покушении на меня? Не может этого быть! — возмутилась Ритка.
— Еще как может. Эта рыночная Милка — оборотень! Она и есть твоя Доминика, которая подослала к тебе убийц!
Васька негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Ритка обернулась к нему:
— Вася! Вася! Я так по тебе соскучилась. Подойди ко мне. Вася, как ты? Ты какой-то не такой. Что-то в тебе изменилось, а что — не пойму.
— И ты другая, — признался Васька.
— Совсем?
— Глаза грустные… — вздохнул Васька.
— А ты тоже веришь, что это Доминика хочет меня убить? — вдруг спросила Ритка. — Ах что я говорю. Ты же не знаешь ничего. У меня все в голове смешалось…
— А Василий у нас теперь как раз специалист по голове, он там всем порядок наводит, — похвасталась Анжела.
Ритка удивилась:
— Я что — пять лет в коме пролежала? Вась, что она говорит?
— Он теперь ясновидец, попроси, чтобы заглянул в будущее, — посоветовала Анжела.
— Не понимаю, кто ясновидец? Васька, ты, что ли? — улыбнулась Ритка.
Васька скромно потупил взгляд.
— Сегодня ночью он видел тебя в красной реке, — поделилась Анжела.
— Я тоже видела этот сон, — задумчиво ответила Ритка. — Врач сказал, что организм понял, что меня может спасти кровь, и дал сигнал мозгу.
— А я тебя люблю и потому видел это вместе с тобой, — объяснил Васька.
— Вася!
У Ритки перехватило горло. Чтобы не расплакаться, она сменила тему:
— А ты дорого берешь? Погадаешь мне со скидкой?
— Я и без гадания знаю, что у тебя все будет хорошо, — буркнул Васька.
Амалия сидела в кабинете врача и слушала его рассуждения:
— Калашникова пришла в себя. Смело могу сказать лишь одно: ее жизнь сейчас вне опасности. Больше пока ничего, посмотрим процесс в динамике. Но организм молодой…
— Вы нашли донора? — поинтересовалась Амалия.
— Да. И он вам хорошо знаком.
Амалия насторожилась:
— Я же просила вас.
— Я передал вашу просьбу Никитиной. Она сказала, что подумает.
— Это дословный текст?
— Приблизительно.
— Что тут думать? — пожала плечами Амалия.
Юрий Владимирович работал. Его роман продвигался, правда, не так быстро, как хотелось бы. Увидев, что Диана собирает корзинку с продуктами, Юрий Владимирович поинтересовался:
— Ты куда? На природу? С кем?
— О! Папа взревновал. — Диана была довольна.
— Диана! Я волнуюсь, иногда мне кажется, что мир сошел с ума, происходит что-то не то. Я даже по телевизору новости не смотрю.
— Еще бы — тебе своих новостей хватает. Риалити-шоу под названием «Богатые тоже плачут». Папа, поздравляю, ты живешь реальной, а не выдуманной жизнью. Ну хотя бы иногда.
— Ты цинична, тебе это не идет, — обиделся Юрий Владимирович.
— Я к Ритке в больницу.
— Чем ты ей поможешь?
— Я должна ее поддержать. Несу эскизы ее будущих нарядов. Женщине это важнее, чем любые лекарства. Кстати, папа, я так и не знаю, как ты сейчас относишься к Ритке.
Юрий Владимирович задумался:
— Ты задаешь сложные вопросы, дочка…
— А несложных у нас нет. Вот такая мы прикольная семейка. Может, пойдешь вместе со мной? Продемонстрируешь широту своих взглядов на жизнь. А?
— Понимаешь, я отношусь к Рите двойственно. По-человечески мне ее жаль, она страшно пострадала. Но еще больше я жалею мою бедную дочь, которая первая стала жертвой чудовищной интриги с участием Риты.
— А говорят, что наказаний без вины не бывает, — заметила Диана.
— Такие повороты судьбы не всегда есть наказание. Иногда человеку даются испытания. И если пережить их достаточно…
— …получишь королевство и прекрасную принцессу в придачу?
— Что-то похожее на то, — улыбнулся Юрий Владимирович. — А вот в случае с Ритой… но она сама виновата. Не затей она борьбу против «СуперНики», не раскатай она губу на все Никушино достояние, не стала бы мишенью снайпера. Работала бы себе на рынке.
— Ты думаешь, ведется планомерный отстрел руководителей «СуперНики»? — серьезно спросила Диана.
— Это очевидно.
— И поэтому ты, не разгибаясь, сидишь над романом. Записываешь свои впечатления? Как бы со стороны наблюдаешь охоту, где в виде жирной дичи — твоя родная дочь? — съязвила Диана.
— При чем здесь мой роман? Да, я пользуюсь реальными материалами, соками жизни, ее эмоциями… Но так делали все классики. А если бы не писали — сошли бы с ума!
— Короче, уважаемый классик, ты идешь со мной?
— Нет, я буду работать. Не звони, я выключаю телефон, — предупредил благородный отец.
Дверь кабинета Виктории Павловны распахнулась, и вошел Самвел. Директриса разволновалась. Самвел поцеловал ей руку:
— Виктория, я не мог больше ждать от вас ответа. Я подумал, вы могли неправильно меня понять, испугаться. И еще я понял, что с каждым днем вы мне становитесь все дороже и дороже. В общем… Я не хочу вас потерять.
— Самвел Михайлович, я много думала после нашей встречи. Хорошо, что вы рассказали мне все. И о ваших проблемах, и о ваших трудностях… Вы искренний человек, и это меня подкупает. Я даже подумала, что, наверное, сама не смогла бы так раскрыться перед посторонним человеком…
