— Это моя Маргариточка — твоя личная жизнь? — взвился Борюсик.
— Господа, господа! Мальчики! Только не ссориться! Я, кажется, рано обрадовалась, что все спокойно закончилось, — посетовала Ольга Алексеевна.
Подошла ассистентка и попросила:
— Василий Иванович, распишитесь вот здесь. Напротив фамилии Калашников.
У Борюсика полезли глаза на лоб:
— Это кто тут Калашников?
Васька набычился:
— Я — Калашников. Тебе и фамилия моя не нравится?
— Вы как два бойцовских петуха, — вмешалась Ольга Алексеевна. — Простите меня за такое сравнение. Мы же интеллигентные люди. Любые вопросы можно решить мирно.
— Да, но только не этот, — грозно рыкнул Борюсик.
— Не желаю я слушать оскорбления. Я ухожу. Гордо и смело. Мне еще зубы врачу вернуть нужно. И в больницу успеть, — заявил Васька.
— К ней собрался? — наступал Борюсик. — По какому праву?
— Да, к ней, — вздернул подбородок Васька. — По законному праву. Если бы ты не был моим другом в прошлом, я бы тебе ничего не сказал. А так скажу. Я — ее муж. Законный. Василий и Маргарита Калашниковы — муж да жена. На вот, читай паспорт, если не веришь.
Борюсик потрясенно уставился на Васькин паспорт.
— А что, Васька не человек? — ворчал Васька. — Ему и жениться нельзя? Всем можно, а ему нельзя?
Борюсик очнулся:
— Я тебя сейчас убью!
— Борис Михайлович, вы же представитель гуманной профессии. Вы же доктор! — закричала Ольга Алексеевна, но Борюсик уже кинулся на Ваську. Тот спрятался за Ольгу и вытащил телефон:
— Анжела! Это Васька. Если я сегодня и завтра не вернусь, то знай — меня убил врач Борис Михайлович Медведев. — Васька свысока посмотрел на Борюсика. — Все. Теперь я спокоен за свою жизнь. Я пошел к Ритке. Что ей передать?
Борюсик замахнулся на него, но Ольге Алексеевне удалось перехватить руку Борюсика. Васька воспользовался моментом и сбежал.
Амалия полулежала на диване. Юрий Владимирович в крайнем раздражении метался по комнате. Амалия с садистским удовольствием наблюдала за ним:
— Заболтались мы с тобой, дружок. Совсем я забыла, что и у меня назначена деловая встреча. По твоей милости уже опаздываю. Так что больше меня не задерживай, пожалуйста.
— Я тебя не задерживаю!!! — заорал он.
Амалия не шелохнулась:
— Ну, не обижайся, Юра. Ты же знаешь, я рада любой возможности с тобой побеседовать. Но ведь ты, кажется, тоже спешишь? Кстати, мы с Толиком можем тебя подбросить.
— Я сам доберусь. Что же ты медлишь? — от ярости Юрий Владимирович почти визжал.
— Есть такая мудрость, Юрочка. Меня ей научила моя бабка, особа польской королевской крови. Спешить нужно медленно. — Амалия подчеркнуто неторопливо встала и направилась к двери. — Или, может, предложишь мне еще чашечку кофе? На прощание, а?
Юрий Владимирович буквально взвыл:
— Маля, ты же опаздываешь!
Когда Амалия и Юрий Владимирович наконец вышли из дома, Амалия еще раз поинтересовалась:
— Юра, ты все еще не хочешь, чтобы я тебя подвезла?
— Я же сказал, сам доберусь, — отрезал Юрий Владимирович.
— Как знаешь. Я просто хотела тебе помочь. Раньше ты охотно принимал мою помощь… — пожала плечами Амалия. — Может, ты еще успеешь? Я очень на это надеюсь. Дай бог. Впрочем, деловые партнеры так долго не ждут. Так долго ждут только неделовые.
Юрий Владимирович махнул рукой и помчался ловить такси. Амалия и Толик сели в машину.
— Поезжай за ним. Только так, чтобы он тебя не видел, — скомандовала Амалия.
— Яволь, герр гауптман!
Юрий Владимирович поймал машину и уехал. Толик тронулся за ним.
Ритка лежала на кровати с закрытыми глазами. Она услышала звук открываемой двери, открыла глаза и увидела Доминику. Доминика сняла мотоциклетный шлем и положила его на стол.
— Ну, здравствуй, Наташка! — улыбнулась она.
Ритка приподнялась на кровати, нс отрывая от Доминики взгляда.
— Лежи-лежи, — остановила ее Доминика. — Как ты себя чувствуешь?
— Ты же помнишь, как было у тебя, — криво улыбнулась Ритка. — Мне чуть полегче. Это ты дала мне кровь?
— Я вернула свой долг, — кивнула Доминика.
— Но ведь я — твой враг, — напомнила Ритка.
Доминика покачала головой:
— Ты — моя сестра. Легче всего было бы считать тебя врагом. Но я не буду никому верить, пока сама не узнаю, что с нами произошло. Самая непоправимая ошибка — быть несправедливой. Скажи честно: ты в чем-то передо мной виновата?
— Выходит, что я выжила тебя из твоей собственной фирмы… — вздохнула Ритка.
— Раз ты сама об этом заговорила, значит, правильно понимаешь ситуацию. Но я не думаю, что афера с «СуперНикой» была придумана и осуществлена только тобой. Я права?
— Мне бы такое и в голову не пришло. Я не хотела ничего делать… Но я испугалась. Так все сложилось… Я подумала, что ты захотела меня убить… И стала защищаться, — оправдывалась Ритка.
— Зачем мне тебя убивать? Свою спасительницу? Свою сестру по крови? — недоумевала Доминика.
— Я вроде увела у тебя Борюсика… ну, Борис Михалыча… — поправилась Ритка.
Доминика рассмеялась:
— И до этого ты тоже не сама додумалась?
— Мне… Амалия сказала, что я нажила в твоем лице себе злейшего врага.
Доминика удивленно подняла брови:
