Вернее, орудовали они по всей области, особенно там, куда на наши озера съезжались курортники. А штаб у них был в Радужном. И верховодили в ней Косарева и Топорков. Надежда Косарева была главным организатором всех преступлений. А Топорков, по прозвищу Крокодил, был ее правой рукой и, соответственно, исполнителем.
— А можно подробнее узнать об их преступлениях? — заинтересовалась Виктория Павловна.
— Разумеется! — Петров достал из стопки документов лист и протянул его директрисе. — Вот перечень их делишек. Полюбуйтесь. Но самое главное — преступники отсидели только по двум делам. А остальное так и не удалось доказать.
— А как же Наташка Косарева? Она по вашему ведомству не проходила? Это очень важно.
— Наталья Косарева? Я не нашел о ней сведений. Но, если это так важно, я могу навести справки у наших соседей. Кстати, есть еще один след. Надежда Косарева и Топорков были замешаны в одном серьезном деле. С нанесением тяжких телесных. Но так как жертва оказалась из соседнего района, дело передали в другое отделение милиции. Надо поспрашивать ребят, может, там что нароется… А зачем вам эти старые дела понадобились?
— Олег Иваныч, — возразила Виктория Павловна, — старых дел не бывает Иногда и через девятнадцать лет старые дела так дают о себе знать, что ой-ой-ой. Мы очень на тебя рассчитываем. И я, и Аня.
— Виктория Пална, для вас — все что угодно. Просите меня обо всем. Что могу — то сделаю.
Виктория Павловна задумчиво посмотрела на следователя:
— Странно. И почему ты, товарищ Петров, для меня так стараешься?
— Потому, что добро помню. Кто, как не вы, Виктория Пална, мне постоянно говорил: не гони лошадей, Петров, умей ждать. Вот я и не торопился, — Олег Иванович игриво подмигнул. — Виктория Пална, вы не поверите, а я таки дождался. Анечка согласилась стать моей женой. Вы представляете, она мне позвонила и говорит: приходи. Я-то думал: провожу ее домой, хотя бы побуду немного рядом, голосок услышу. А тут такое! Да я, да я был готов на руках ее нести до самого дома!
Петров просто сиял от счастья, а Виктория сидела мрачнее тучи.
— Погоди. Это что же, про замужество она так тебе прямо и сказала? Мол, выхожу за тебя, Петров, замуж?
— Ну, не прямо… Она сказала, что ей нужно привыкнуть к этой мысли. Устала она быть одинокой. А я ведь человек надежный. Ей со мной хорошо будет. Я сделаю все, чтобы ей было хорошо. У нас ведь еще дети могут быть. И совсем полноценная семья получится, — радовался Петров.
Виктория Павловна с сомнением покачала головой:
— Не хочу тебя разочаровывать, Олег Иваныч, но в этом деле простой расчет, даже самый правильный, не всегда приводит к желаемому результату. Вроде все верно рассчитал… А потом нахлынет чувство, сметет все на своем пути… Безрассудно и нерасчетливо.
— А вы не сомневайтесь, Виктория Пална. Я терпеливый. Я долго ждал и еще подожду. — Олег Иванович замялся. — А насчет этого писателя, так я уже не ревную. Ну почти…
— Доктор, меня скоро выпишут? — умоляюще заглядывала в глаза врачу Ритка.
— Травма головы — это вам не шуточное дело. Я бы на вашем месте не торопился так. За вами нужно постоянное наблюдение, это — во-первых, а во-вторых, у вас еще окончательно не рассосалась гематома… Ну а вы-то сами как себя чувствуете?
— Лучше. Но голова по-прежнему кружится, особенно когда пытаюсь встать. А еще я абсолютно не ощущаю запахов. — Ритка задумалась. — Хотя когда ко мне приходит в гости Амалия, тогда разве только мертвый не учует ее духи. По-моему, она целый флакон на себя выливает.
Врач улыбнулся.
— Вот видите, обоняние у вас не совсем потеряно. Хотя, признаться честно, я и сам буквально сознание теряю от некоторых запахов. Иной раз родственники наших пациентов так надушатся, хоть противогаз надевай. Думают, мы, как пчелы, на запах слетаемся. Не волнуйтесь, Маргарита, все будет хорошо. Мы еще цветочки у вас на свадьбе понюхаем.
Ритка отрицательно покачала головой.
— Не будет никакой свадьбы. Не доживу я.
— Заставим! — строго посмотрел на нее врач. — Маргарита, гоните от себя дурные мысли. Это я говорил вашей сестре по крови Никитиной, а сейчас повторяю вам. Мрачные мысли только способствуют развитию болезни.
Запомните, самое сильное лекарство от всех недугов — это хорошее настроение. Тем более, Рита, что ваше состояние никаких поводов для пессимизма не дает.
— Да разве я о состоянии? Я о судьбе. Доктор, я заняла чужое место, и за это судьба меня решила наказать. Удары сыплются один за другим. Я уже устала отбиваться, — грустно сказала Ритка.
— И это мне говорите вы, Маргарита Калашникова, директор процветающей фирмы? Да любая другая женщина мечтала бы оказаться на вашем месте. Вы, конечно, меня извините, но я хорошо помню нашу первую встречу… Неужели вы хотите снова оказаться той Риткой? Торговать на рынке? Снимать угол у чужих людей?
— Доктор, я просто хочу остаться живой, — тихо пробормотала она.
Анна Вадимовна готовила у стола медицинские инструменты, стоя спиной к двери. Кто-то подошел сзади и положил перед ней маленький букетик. Анна резко вскрикнула:
