Тут из кабинета Амалии стремительно вышел Сергей, подошел к Юльке, все еще держащей фото в руках. Взглянул мельком. Юлька неуклюже попыталась сунуть их обратно в ящик. Но Сергей успел их выхватить.
— Вот это да! — воскликнул он. — Права Амалия. Я близок к убийству. Это ты за мной следила?
Юлька беспомощно молчала, не находя, что сказать. Сергей внимательно рассматривал фотографию Косаревой и вдруг улыбнулся, обнял Юлю и крепко поцеловал:
— Умница моя, папарацци моя болтливая, разведчица моя, как, бишь, ее? А! Мата Хари!
И Сергей покинул приемную, весьма довольный, что фотография клофелинщицы у него в руках.
Отдел маркетинга гудел.
— Слышали, девчонки, милиция подозревает, что на Маргариту покушался кто-то из нашего офиса, — сказала Нина Ивановна. — У них будто свидетель есть, который может опознать убийцу.
— Да, сегодня всех наших мужчин на опознание вызывают, — подтвердила Людмила. — Я бы не хотела оказаться на их месте — это так унизительно ходить в подозреваемых.
— А я слышала, что в организации покушения подозревают Доминику, — сообщила Нина Ивановна. — Но этого быть не может. Никитина не может быть убийцей.
— А вот дай тебе такое богатство, а потом подло отними, я посмотрю, сможешь ли ты убить, — предложила Людмила.
— Все равно не смогу, — призналась Нина Ивановна.
— Вот поэтому ты никогда не будешь такой богатой, как они, — отрезала Людмила. — Для них убийство — легкий инцидент, возникший при переделе сфер влияния. Вот Татьяна тебе подтвердит.
— Девчонки, я лично ничего не знаю, — отмахнулась Татьяна, не отрываясь от документов, с которыми она работала. — Я сначала сильно переживала ситуацию с Доминикой. А потом подумала и решила, что мне совершенно все равно, на кого из них работать, лишь бы зарплату вовремя платили. Где же договор? А там хоть все друг друга поубивайте.
Дамы притихли, зашуршали бумагами. Да уж, зарплата вовремя — это главное.
К Рите в палату несмело заглянул Петик.
— Чего робеешь? — сказала ему Ритка. — На банкете с картотечными королевами ты был поживее.
— Вот, тебе тут Лида прислала. Свое, домашнее, она старалась, — смущенно бормотал Петик.
— Ее репертуар я знаю — гречка-сечка на первое, гречка-ядрышко на второе, — засмеялась Ритка.
— Не смейся. Она сказала, тебе хорошо питаться нужно. Куда поставить?
— У нас здесь дедовщина. Стой так и держи перед собой. А как поем, заставлю тебя вокруг кровати ходить и мне честь отдавать.
— Шутишь, значит, не сердишься на меня, — возрадовался Петик.
— Не сержусь, — грустно подтвердила Ритка. — Я, Петик, на себя сержусь, что тогда с рынка ушла. Сидели бы мы теперь, как две голубки сизокрылые, с Анжелкой, да песни боевые распевали. Поверишь, я как с рынка ушла, ни одного стиха не сочинила. Душа моя засохла. Ты с чем пришел, кроме гречки Лидкиной? Я же вижу — мнешься.
— Угадала. Я вот что подумал… Понимаешь, я показания дал, что на меня из темного подъезда мужик выбежал. В смысле — киллер. Это когда тебя убивали. Понимаешь? Он меня еще так сильно двинул, а потом плечом дверь выбил… Так вот, я и подумал, что я его вроде знаю. Типа, где-то видел. В смысле, мне так показалось.
— Где видел? Напрягись, — потребовала Ритка.
— Если бы я вспомнил! Он, как молния, мелькнул и исчез. Еще эта кепка дурацкая на голове. И темно было. А ты его никак не заприметила?
— Ох, глупый ты, Петик, совсем дурачок! Да как в кромешной тьме, да еще если бьют сзади, что-то заприметить?
Сергей выложил перед Николаем Николаевичем фотографии, сделанные в ресторане.
— Вот это она, клофелинщица, — радостно сообщил он. — Я, пожалуй, тебе гонорар-то уменьшу. За что тебе деньги платить, когда я сам все делаю. Ищи давай эту бабу. Да забери у нее мои денежки, пока она их не спустила.
— Гонорар, говоришь, уменьшишь? Не советую. Когда в моем кошельке деньги заканчиваются, во мне честность и совесть просыпаются. Вот возьму и разберусь, откуда денежки у тебя в таких количествах появились.
— Ладно, ладно, это я так — пошутил. Ты мне бабу эту найди, а я уж тебя не обижу!
Но у Николая Николаевича был свой интерес.
— А у меня к тебе есть один вопрос. Как там госпожа Никитина поживает? Вы себя ведете так, будто ее совсем нет. Вы бы поинтересовались, где она, и мне бы рассказали, все-таки жена ваша.
— Какая жена! — воскликнул Сергей. — Считай, что я холост. После всего хорошего, что между нами было, мне как раз в пору другую госпожу Никитину себе искать.
— А, ну да, эту ты уже ограбил, — ехидно заметил Николай Николаевич.
— Но-но! — оборвал его Сергей. — Товарищ, займитесь делом, оно принесет вам большие бабки, и ваша совесть вместе с честностью будут спать спокойно.
— Ладно, оставим Никитину, а Калашникову ты зачем мочить собрался? — не унимался следователь.
— Я? Маргошу? Ну, знаешь!
— Следствие знает, что убийца Калашниковой был замаскирован. Клетчатая кепка, рыжеватые усы.
— Ты что, Конан Дойля начитался? — поинтересовался Сергей.
— Это старый прием, отвлечь внимание от лица яркой запоминающейся деталью… Ты, случайно, в школьном драмкружке не играл? — съехидничал следователь.