— Понятно что. Как видишь, я здесь, на работе, а не в его загородном бунгало.
— Вот и настало времечко для наших милых фоток, — решила Юлька. — Моя душа переполнена его плавками! То есть не так. В моей душе, как в кратере вулкана-, клокочет раскаленная лава жажды мести!
Диана ее поддержала:
— Вообще, я девушка мирная, воспитанная в духе гуманизма и всепрощения, Но если речь зашла о Сереже, проучить его не откажусь. Не чужой человек все-таки, в женихи набивался.
— А мной он просто пользовался, — вздохнула Татьяна. — Как это ни смешно, но сначала я ему верила. Пока вдруг не поняла, что интерес тут не во мне, а в моих профессиональных качествах. Он присваивал мои наработки. И даже не считал нужным после этого извиниться.
— Итак, коллеги, подведем черту в прениях. Как говорил один деятель давно минувших дней — наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи! — Юлька протянула руку. — Один за всех!
— И все за одного!
Амалия пришла проведать Ритку. Она села на стул у кровати и сказала:
— Я говорила с врачом. Он тобой доволен.
— Я им тоже, — кивнула Ритка. — Мы с ним как родные встретились. Когда меня выпишут, надо будет срочно попасть в новую переделку, чтоб не скучал.
— Вижу, к тебе вернулось чувство юмора, — заметила Амалия.
— А оно никуда не уходило. Просто мы с ним отдыхали.
Амалия улыбнулась:
— Значит, дела на поправку.
— Раз вы завели о делах, как дела в «СуперНике»?
— Я слышу речи настоящей бизнес-леди, для которой даже в больничной палате превыше всего бизнес. Вот и Доминика в свое время…
Ритка перебила Амалию:
— Я так соскучилась по этим сравнениям с Доминикой. Докладывайте поскорее, а то я — больная на голову и голова у меня болит.
Амалия перешла к делу:
— Говорят, Доминика была тут?
— Говорят, — равнодушно ответила Ритка. — Мы не виделись, я в отключке лежала.
— Жаль, что мне не удалось с ней пересечься. Ей тоже, наверное, небезразличны дела компании.
— Ясно. То есть меня вы настоящим директором не считаете и на мое приглашение отчитаться не реагируете. Ну и ладно, — Ритка обиделась. — Чует мое сердце, вы возобновили договор с «СистемСервис».
— Понимаешь, Маргарита… — начала Амалия.
— Угадала. Вы всегда так поступаете? Исподтишка.
— Я всегда поступаю в интересах компании, — объяснила Амалия. — У меня, к сожалению, других интересов в жизни нет.
— И как с вами Доминика справлялась? — поинтересовалась Ритка.
— Мы находили общий язык путем убеждения. Учти, меня нельзя сломить силой.
— Ну да, вы Железный Канцлер, а железо не ломается. Если оно, конечно, не ржавое.
Амалия была совершенно спокойна:
— Я пропускаю мимо ушей твои оскорбления. Я сама пошла тебе навстречу. Я пришла, чтобы разъяснить позицию…
— Как видите, я бы к вам на встречу прийти не смогла, — заметила Ритка. — Со мной и раньше не очень считались, а теперь к голосу инвалида вообще никто не прислушивается.
Ритка, твою роль в компании невозможно переоценить.
— Давайте, издевайтесь, добивайте меня, — психанула Ритка.
— Неужели ты не понимаешь, что именно ты помогла нам найти верное решение? Когда ты сообщила о поставках «СистемСервисом» устаревшего оборудования, я проверила эти данные. Подобные случаи имели место, и я вышла на диалог с руководством.
— Магеровский вас тоже устрицами пугал?
— Он поклялся, что договор с нами для него — дело чести.
— На чем поклялся? — не унималась Ритка.
— Рита, не иронизируй. Он обещал поставить первоклассное оборудование.
— За красное держался? — издевательски поинтересовалась Ритка.
— Между прочим, узнав о твоей беде, он предложил оплатить твою реабилитацию в лучшей клинике Германии.
Но Ритку непросто было обмануть:
— Ха! Теперь с вами все ясно. Вы с Магеровским хотите сплавить меня подальше. Кстати, Амаль Станиславна, а это не вы меня укокошить пытались? Чтоб под ногами не болталась, выгодные сделки не мешала прокручивать?
Амалия внимательно посмотрела на Ритку:
— Глупости говоришь. Зачем мне от тебя избавляться?
— Тоже верно. Зачем, если и так вытворяете, что хотите.
— Я пришла сюда не для того, чтобы усилить конфронтацию! — проникновенно сказала Амалия.
— Да что ж вы так мучаетесь, словно у вас людские слова через горло не проходят, словно давитесь вы ими… И потом, говорите мне «Маргарита», так привычнее.
Амалия напряглась:
— Когда мы были процветающей, стабильной компанией, мы не боялись экспериментов.
— И много вас было?
— Кого?
— Тех, которые не боялись.
— Двое. Я и Доминика, — сказал Амалия. — «СуперНика» была устойчивой к потрясениям потому, что гибко и творчески сочетала дерзновенный задор и осторожную мудрость.
Ритка оживилась:
— А подайте-ка салфеточку.
— Маргарита, тебе плохо? — встревожилась Амалия.
— Мне замечательно. Дайте, ради бога, поскорей салфеточку. И карандашик. Я запишу, какой затор и какую дурость вы сочетали. Научусь толкать деловые речи, как вы.
— Рита, ты же знаешь, меня невозможно вывести из себя. Я доведу мысль до конца, — настаивала Амалия.
— Доводите на здоровье.
— Сейчас, когда Доминика не у дел, а ты — в больнице, за «СуперНикой» тянется зловещая слава объекта чьих-то домогательств.