Академия родилась не на Терминусе. Она родилась в самом центре Р
«Что же касается меня… то мне конец».
Эти слова звучали в мозгу Гэри. Они были так же неотвязны, как плед, который слуга то и дело поправлял на его ногах, несмотря на теплый день.
«Мне конец».
Безжалостная фраза не оставляла его.
«… конец». Перед Гэри Селдоном раскинулись изрезанные склоны Шуфинских лесов, заповедных земель вокруг Императорского Дворца, где на свободе жили растения и мелкие животные, доставленные со всей Вселенной. Высокие деревья заслоняли линию горизонта, испещренную металлическими башнями. Могучий город, окружавший этот лесной островок. Трентор.
Если прищурить слабеющие глаза, можно было представить себе, что находишься на другой планете, которую еще не выровняли и не поставили на службу Галактической Империи.
Лес дразнил Гэри. Абсолютное отсутствие прямых линий казалось извращением; эта беспорядочная зелень не давала возможности ни расшифровать, ни декодировать себя. Ее геометрия казалась непредсказуемой. Даже хаотической.
Перед его умственным взором предстал хаос, пульсирующий и неупорядоченный. Селдон говорил с ним как с равным. Со своим великим врагом.
«Всю жизнь я боролся с тобой, пытаясь преодолеть бесконечную сложность природы с помощью математики. Психоистория помогала мне создавать матрицы человеческого общества, силой прокладывать дорогу в этом темном лабиринте. А если победа была неполной, я использовал политику и коварство, сражаясь с тобой, как со смертельным врагом. Но тогда почему сейчас, когда я должен испытывать триумф, мне снова слышится твой зов, о хаос, старый недруг?"
Ответ таился в той самой фразе, которая неотступно сверлила его мозг.
«Потому что мне конец. Конец как математику». Гааль Дорник, Стеттин Пальвер и другие члены Пятидесяти не являлись к нему уже больше года, чтобы посоветоваться о значительных отклонениях или опасностях, грозящих Плану Селдона. Их благоговение и трепет перед ним остались неизменными. Но эти люди были заняты более важными делами. Кроме того, каждый из них мог сказать, что его ум уже не так гибок, чтобы с легкостью оперировать мириадами абстракций одновременно. Для того чтобы иметь дело с гиперпроекционными алгоритмами психоистории, требовались умственная бодрость, концентрация и дерзость молодости. Его наследники, выбранные из лучших умов двадцати пяти миллионов миров, имели все эти качества. Даже с избытком.
Но Гэри не мог позволить себе почивать на лаврах. У него оставалось слишком мало времени. «Конец как политику».
О, как он ненавидел это слово! Даже перед самим собой притворялся, что хочет быть всего лишь скромным ученым. Да уж, пост у него был завидный. Нельзя стать премьер-министром Вселенной без таланта и дерзости великого кукловода. Что скрывать, он был гением и в этом тоже. Он нюхом чуял власть, разбивал врагов, изменял жизни триллионов… и тем не менее всегда думал, что ненавидит эту работу.
Кое-кто вспоминал бы об этом достижении своей молодости с насмешливой гордостью. Но только не Гэри Селдон. «Конец как конспиратору».
