— Пневматика люка не действует. Придется его взорвать. Повреждения в моем пассажирском отделении не привели к гибели человека.
Калима обратилась к Джине Лин и объяснила, в чем дело.
— Конечно. Минут за десять управимся.
— Шесть-семь-ноль, какие еще повреждения?
— Попадание в уже существующий пролом невосстановимо вывело из строя резервные аварийные батареи. Работаю на остаточном заряде от солнечных батарей. Не вижу способов отремонтировать батареи, до того как их заряд иссякнет. Осталось примерно 15 минут до безвозвратного выхода из строя. Боевая единица Шива получил смертельные осколочные ранения в почки и селезенку. Мы запрашиваем разрешение удалиться сразу же после извлечения Брэдли Долта.
Отсутствие аварийных батарей и невозможность запустить реактор синтеза... Установить новый — даже если бы он имелся в колонии — никто бы не смог из-за отсутствия квалификации. Она ничего не могла сделать, чтобы его спасти.
В горле запершило.
— Удалиться разрешаю.
Лин установила взрывные шашки. Калима, помогая ей, все время разговаривала с Боло:
— Помнишь первый день? Ты испугал меня тогда до полусмерти. Никогда не могла подумать, что мы вместе будем сражаться. Сегодня я горжусь тобой больше, чем когда ты спас нам с Брэдли жизнь...
Она всхлипывала, не скрывая этого. Она теряла друга — двух друзей, и неизвестно было еще, в каком состоянии окажется Брэдли. Он тоже может умереть...
— Готово, Лима. Убегаем.
Они слезли по скобам и прижались к борту.
Заряды взорвались. Взрыв еще звучал в ушах Калимы, а она уже возвращалась в еще не рассеявшийся дым.
— Брэдли! Ты меня слышишь?
— Вы-вылезаю...
Она склонилась над люком. Брэдли поднимался медленно, неуклюже. Правая рука его почти не действовала. По лицу текли слезы. На полпути он остановился.
— Я слезу помочь тебе.
— Нет, я уже оклемался.— Он снова полез вверх.
Как он выглядел! Калима замерла.
Весь правый бок был в крови. В одном месте даже виднелись ребра. Лицо и руки обожжены, покрыты пузырями. Она поддержала его за плечи. Брэдли обнял ее здоровой рукой, неловко поцеловал, но сразу же после этого застонал и чуть не упал.
— Надо... вниз... а то рухну.
Калима поддерживала его. Ноги отказали, как только он добрался до земли.
— Сдюжили, — прошептал он хрипло. — Мы сдюжили...
— Я рад, что служил с вами, Брэдли Долт. Командир Теннисон, до полного отказа 4,07 минуты. Боевая единица шесть-семь-ноль ГВН и боевая единица Шива удаляются согласно данному разрешению.
Боло неуклюже развернулся на остатках гусениц и направился вверх по склону, в лес, оставляя на земле две полосы. Брэдли уже положили на носилки. Он сжал руку Калимы, потянул вниз.
— Иди за ним, — прошептал он. — Никто не хочет умирать в одиночестве.
В ее глазах стаяли слезы. Она нежно поцеловала Брэдли и хрипло сказала:
— Ты мне тут не помри тоже, Брэдли Долт. Я... скоро вернусь. — Она сжала его руку, отвернулась и побежала.
Боло стоял на прежнем месте, в разбитых воротах старого компаунда.
— Уммер...
«Хеллборы» нечетко шевельнулись в приветствии.
Она взлетела по скобам и нырнула в распахнутый взрывом люк. Из пассажирского отделения открывался вид наружу. Сквозная пробоина. Платы и монтаж, восстановленные ею за годы упорного труда, безнадежно скручены и разбиты. Шива слабо повизгивал.
— Хороший мальчик, — шепнула она, зарываясь лицом в окровавленную шерсть его шеи. С Брэдли все нормально. Вы молодцы. Город в безопасности.
Шива с трудом лизнул ее руку. И сразу же тело пса провисло в поддерживающей его люльке. Калима отвернулась и тыльной стороной грязной ладони провела по глазам.
— Ты отлично сработал, шесть-семь-ноль ГВН. — Горло разъедали дым, испарения крови, ядовитые газы жженой изоляции.
— Я выполнил свой долг. Прекрасный день для победы, командир. — Экраны мигнули и потускнели. — Брэдли Долт все время говорил о вас, командир. Он хороший офицер. Я рад что он остался в живых. Он любил Шиву. Он любит вас.
— Я люблю тебя, Уммер, — прошептала она. — Я... спасибо за... за...
Она не могла говорить быстро, слова застревали в горле.
— Я рад, что служил с вами, командир Теннисон. Я держусь...
Очень медленно Калима выбралась из пассажирского отделения. «Хеллборы» нелепо торчали в разные стороны. Теплый летний ветер задувал в дыры корпуса.
Уммер больше не заговорит.
Но он держался до конца.
Перевод А. Кабалкина.
