Соколов поднял бровь, изобразил полное неведение:
— Какой Малиновский? Первый раз слышу.
— Граф, не смешите меня. Напомнить? Тот самый — Роман Вацлавович Малиновский, тридцати пяти лет, большевик, из крестьян, по национальности поляк, бывший фабричный слесарь. Вы имели с ним конспиративные встречи в «Астории». Вы полагаете, что это ваш важный осведомитель?
Сыщик безмерно удивился:
— Ах этот! Как, он осведомитель охранки?
— Граф, я знаю больше, чем вы думаете! Я присутствовала в прошлый четверг на встрече Ильича с этим гнусным типом — Малиновским, — Арманд сжала кулачки, ее глаза метали искры.
— Надо же! И что Малиновский рассказал Ленину?
— Этот Иуда говорил с искренностью осужденного к повешению, когда за исповедью приходит ксендз. Он еще раз подтвердил, что минувшим летом 1913 года его завербовала охранка. Назвал свое жалованье — охранка платит ему ежемесячно пятьсот рублей. За особо важные сведения обещана премия. С ним беседовали Джунковский и вы, Аполлинарий Николаевич. Он изложил целый круг вопросов, который интересует охранку. В частности, история исчезновения прокурора Александрова и адрес, где состоялась его кремация. Назвал адрес конспиративной квартиры на Балчуге, где вы с ним встречались. Очень убежденно говорил, но я ему не верю, подлецу. — Голос нервно сорвался, перешел в крик. — Ах, как я его ненавижу! Он готов Ильичу жопу целовать, лишь бы тот благоволил ему.
— Малиновский, если не ошибаюсь, способный человек. Он, в частности, прекрасный оратор, — заметил Соколов. — Я как-то слушал его в Думе — знаменитый прокурор Анатолий Кони позавидует силе, с какой Малиновский с думской трибуны обличал «антинародный царский режим и прогнивший монархизм». Пристав был вынужден вывести его из зала. — Соколов еще раз подлил собеседнице шампанского. — Ну а что Ленин?
Арманд помялась, но под пристальным взглядом сыщика призналась:
— Ильич передал для охранки дезинформацию.
— Содержание знаете?
Арманд согласно кивнула и рассмеялась каким-то бесовским смехом:
— Как мне не знать, когда я писала под диктовку Ленина!
— И что он надиктовал?
— Суть такова: партия большевиков, дескать, разваливается, в ЦК идет свара, полное разложение, очень тлетворно действует Малиновский, который всех перессорил. Одним словом: на большевиков можно внимание больше не обращать — это политический покойник.
— А на самом деле?
— На самом деле все наоборот. У нас — широкие светлые горизонты. Владимир Ильич все просчитал на ближайшие годы: война, разлагающая работа в тылу и на фронте, поражение царского режима, Учредительное собрание, конституционный строй, где главной партией станем мы — большевики. И для меня такое счастье — вы с нами, милый граф!
Арманд провела по щеке графа узкой, холеной ладонью. Соколов вздохнул:
— Спасибо, Инесса Федоровна, за ласковые слова, но я не стою таких восторгов. Малиновский еще в Кракове?
— Нет, в минувшую субботу уехал в Петербург — через Москву. Дезинформация, думаю, уже в охранке лежит.
— Значит, уже вновь горлопанит в Думе?
— Это верно. — Помолчала, добавила: — Провокаторы всегда громче всех кричат в Думе, мы-то с Ильичем это знаем! А Малиновский, надо признать, еще и талантливый организатор. Ильич с первой встречи прямо-таки влюбился в него, словно красна девица в Ивана-царевича. Ведь это Ленин настоял в январе 1912 года, чтобы Малиновского на Пражской конференции избрали в состав Центрального Комитета.
— Да-а, — протянул Соколов. — Неужто любимый вождь потерял революционную бдительность?
Арманд с недоверием посмотрела на сыщика:
— Будто не знаете? Я много думала, сопоставляла и пришла к убеждению, что именно Малиновский был причиной обвальных арестов прошлого года.
— Но вы, Инесса, сообщили свои подозрения Владимиру Ильичу?
— Да не желает Ильич меня слушать! Ему и Крестинский уши прожужжал: сам он по доносу негодяя Малиновского в двенадцатом году был привлечен по статье сто второй за принадлежность к запрещенной партии. Увы!..
Соколов понял: пора вступать в бой! То, что сообщила ему Арманд, было крайне интересно. Но нужны были еще более важные сведения.
— Да, Инесса, тема наших разговоров — это не самое забавное, что происходит в мире. Пьем за вашу неземную красоту — это куда важней. — Внимательно оглядел гостью. — Какое прекрасное платье, как вам к лицу фиолетовый цвет, загляденье!
Инесса Арманд, словно студентка, покраснела от счастья и застенчивости.
— А я пью за вашу, граф, неотразимость! Я никогда не встречала мужчину, который тянул с такой бы силой… Вы — герой из легенд! — Она исподлобья уперлась взглядом в лицо сыщика. Томно произнесла: — У вас необыкновенно сильная гипнотическая сила. Так и влечет, так и влечет. Я не могу противиться вашей демонической силе. Я — раба ваших страстей. Мне хочется сбросить одежды…
— Сначала сдвинем бокалы! Шампанское — прекрасный напиток.
Выпили.
— Вы забыли, граф, подарить даме поцелуй! Ах, я сгораю от страсти нежной… Какой шалун, ай-ай-ай! Не томите, расскажите про забавное…
