Например, магазинчик старинных вещей.
Это не антиквариат, хотя слово такое вполне может стоять на вывеске – просто из тех соображений, что оно выглядит солиднее, чем правильное, чем венгерское régiség, «старина, древности». В Будапеште существует целая улица антикварных магазинов, там – и фарфор, и холст-масло, и бронзовые канделябры, и гравюры трехсотлетнего возраста.
Зато в этих, на маленьких улочках, – забытые игрушки нашего детства, настольные лампы ар-деко с распустившейся от времени нитяной оплеткой проводов, чьи-то семейные фотографии пачками (1990-е годы, 60-е, 40-е, 20-е… Когда фотография появилась? В середине XIX века? Конца XIX века вполне можно экземпляр-другой обнаружить).
Или вот это – большой гипсовый бюст Ильича с узнаваемым прищуром и хитроватой улыбочкой из-под усов. Такие когда-то стояли в пионерской комнате каждой советской школы, под сенью красных знамен, а по праздникам – в окружении пионерского же караула. У этого окружение веселее – та самая настольная лампа, пара плюшевых барбосов, стеклянная бутыль из-под чего-то крепкого и аппетитного.
Плюс табличка: «Kérem üzletemben a politikai véleménynyilvánitástól tartózkodni», то есть «Прошу в моем магазине от высказывания своих политических убеждений воздержаться». Держите их, в смысле, при себе.
Венгрия коммунистической страной побывала, и свои пионеры у таких же точно бюстов Ленина в здешних пионерских комнатах стояли тоже, и каждый будапештец старше пятидесяти пяти лет и сейчас без запинки произносит школьный пароль: «Товарищ учительница, я вам докладываю: в классе никто не отсутствует!»
Но очень заметно, как коммунистическое прошлое уходит туда, где ему и место, – в историю, располагаясь где-то рядом с временами имперскими, габсбургскими, если не с турецкими и анжуйскими. В Будапеште не осталось ни одного памятника Ленину – так здесь и ни одного памятника Францу Иосифу, законному императору, не осталось тоже. «Лениным» еще повезло: их, как и Марксов-Энгельсов, не стали ни крушить, ни взрывать, ни отправлять на переплавку, хотя из иного бронзового «вождя народов» немалую пользу можно было бы извлечь для народного хозяйства. Их просто свезли на окраину города, в специально для этой цели созданный парк: кому надо – может возложить красные гвоздики, но, как сказано, «не в моем магазине».
Ленины, Марксы-Энгельсы, красные знамена, социалистические плакаты – уже история. Уже давнее-предавнее прошлое, не лишенное интереса и поучительности, но безнадежно утратившее жизненную силу. Дела давно минувших дней. Тема для доклада на уроке истории. Преданье старины глубокой. Городская байка. И уходят постепенно знаки этого прошлого в такие маленькие магазинчики. В музеи, конечно, тоже. Но музей – институция серьезная, да и не напасешься музейных залов на всех этих Лениных из каждой пионерской комнаты каждой школы каждого города. В магазине же старины (или «старья», если чье-то сердце к пыли веков равнодушно) найдется место и для Ленина, и для Франца Иосифа, и для Гитлера, и для Сталина… В таком же магазинчике на соседней улице для большого портрета Сталина, правда, как раз не хватило места на стенах. Ничего, наклеили прямо на потолок.
Так все и оседает здесь естественным порядком. Кое-кто купит, большинство просто посмотрит-полюбопытствует: вот монеты имперских времен, вот послевоенные купюры в миллион и сто миллионов, вот красный пионерский галстук, вот фотокарточка, где запечатлен кто-то, кажется знакомый в какой-то (постойте, в какой?) военной форме… Прошлое уходит, усыхает, как лист в гербарии, выдыхается, как недопитое вино в открытой бутылке. Всем доступное, всем принадлежащее, никого уже не способное ужалить. И магазинов таких на маленьких улочках старого Пешта, куда гарантированно не протиснется автобус с туристами, полным-полно… Может, в России прошлому просто некуда уходить? В Будапеште – есть куда.
«Проблема у сообщества нашего дома выявилась, да еще какая. Предыдущая начальница управляющей компании вместе с деньгами жильцов скрылась в неизвестном направлении, по слухам – в Конго. Денег уволокла немало. Полиция этим вопросом занимается, но где Седьмой район Будапешта, а где то Конго. А ремонт делать надо. Вот народ и собрался решать, что делать и как выходить из положения.
