— Джон Смокри, по прозвищу Косой Ангел, вы обвиняетесь в убийстве четырех человек. Признаете себя виновным?
— С вашего разрешения, категорически нет, господин судья.
— Следствием установлено, что останки преподобного Гью Кесснера обнаружены в вашей гн… нелегальной… гм… гм… лаборатории.
— Вы делаете мне большую честь, господин прокурор, называя этот гнусный подвал лабораторией. А что касается останков пройдохи Гью, там были, если мне память не изменяет, только кожа и немного костей.
— Значит, вы признаетесь?
— Рад был бы доставить вам удовольствие, господин прокурор, но я присягал говорить правду, и только правду. С этим Гью было так: парень с отрочества страдал меланхолией. Именно поэтому он и сделался преподобным.
— Джон Смокри, по прозвищу Косой Ангел, это к делу не относится.
— Виноват, господин судья. Но из-за меланхолии все и началось. Он мечтал помочь пастве и к тому же был здоров как бык…
— Обвиняемый, говорите по существу дела.
— Так точно сэр. Господин Плюсс-младший — генеральный директор «Плюсс корпорейшн» — лежал после инфаркта. С ним было совсем плохо. Срочно требовалось новое сердце, а донора под рукой не было. Имелись и другие заявки — печенок две, одно легкое, восемнадцать метров тонких кишок, сколько-то там толстых, селезенка, почек пять штук… Сейчас всего не припомню…
— Вы хотите сказать…
— Именно, господин прокурор. Преподобный Гью Кесснер согласился принести себя в жертву. Сам согласился. В конце концов, такие поступки не должны проходить бесследно. Он понимал, что это ему зачлось бы там… как-никак, вечность не шутка… Всегда лучше иметь гарантию.
— Обвиняемый, высокий суд не интересует ваше мнение о вечности. На останках преподобного Гью Кесснера обнаружены следы насилия. Череп был проломлен тяжелым предметом в двух местах. Что вы скажете по этому поводу?
— Очень сожалею, господин прокурор. Это произошло позже… от неосторожного обращения. На голову заявок не поступало. Один из моих ассистентов решил испытать… прочность черепа покойного Гью… Заверяю вас, господин судья, череп оказался высокого качества…
— Обвиняемый, прекратите ваши заверения. Расскажите суду, при каких обстоятельствах пастор Кесснер стал покойником.
— Виноват, господин судья, сначала он стал донором, а уж потом, извините, покойником.
— В данной ситуации это дела не меняет. Объясните все по порядку господину прокурору и высокому суду.
— Но я уже объяснял, господа. В приступе меланхолии и заботясь о спасении своей бессмертной души, преподобный Гью Кесснер решил стать донором. Решил сам, без всякого принуждения. И распорядился о соответствующем завещании. Сердце он завещал господину Плюссу-младшему, печенку…
— Завещание в актах отсутствует. Где оно находится?
— Затрудняюсь сказать, господин прокурор. Но я сам его видел.
— Гм… Кто еще может подтвердить, что такое завещание действительно существовало?
— Наследники, господин судья. Я хочу сказать — все те, кому преподобный Гью завещал некоторые части своей земной оболочки. Например, господин Плюсс-младший и все остальные. Кстати, я слышал, что господин Плюсс уже вышел из больницы…
— Хорошо, по делу об убийстве преподобного Гью Кесснера будет проведено дополнительное расследование.
— Высокий суд, я протестую. Почему господин прокурор пользуется термином убийство, когда речь идет всего-навсего об операции пересадки органов от одного донора семи или восьми страждущим. Кажется, шестеро из них уже выздоровели после операции? И в отличие от преподобного Гью Кесснера, все они — общественно полезные люди…
— Обвиняемый Джон Смокри, суд отклоняет ваш протест до момента, когда будет установлено, что завещание Гью Кесснера действительно существовало. Переходим к обстоятельствам смерти Гины Джонс. Что вы можете добавить к показаниям, которые дали следователю?
— А с вашего разрешения, что именно я ему говорил?
— Обвиняемый Джон Смокри, вам это должно быть известно. Ведь это ваши показания.
— Но, господин судья, у меня случаются провалы в памяти. Сами знаете… как с этой синтетикой. Я даже подумываю, не заменить ли левое полушарие…
— Суд не интересуют ваши планы на будущее. Мы заняты исключительно выяснением вашего прошлого… Будете вы отвечать или нет?
— Я в величайшем затруднении, господин судья, я не знаю, кто такая Гина Джонс.
— Обвиняемый, не прикидывайтесь идиотом. Судебные эксперты подтвердили, что вы вполне вменяемый человек.
— Вы имеете в виду господина доктора Фумса и доктора Эмке? Позвольте напомнить высокому суду, что у доктора Фумса правое полушарие синтетическое, старого образца, а что касается левого… Имею ли я право нарушить здесь профессиональную тайну, господин судья?
— Какую еще тайну? Что вы плетете?
— Три года назад доктор Фумс попал в автомобильную катастрофу. С проломленным черепом его доставили в центральный госпиталь. Положение было критическое, и дежурный хирург… у него не было другого выхода, сэр…
— Черт побери, обвиняемый Джон Смокри, объясните, в конце концов, суду, в чем дело.
