— Когда твоя Нина попробует мой стейк филе миньон, она будет бегать за мной по всей кухне, умоляя дать ей добавку за сотни поцелуев! — пыжится Моисеевич и тревожно спрашивает меня. — Вы же не вегетарианка?
— Нет! — успокаиваю я шеф-повара. — Я очень люблю мясо!
— Прекрасно! Александр не ошибся и в этом! — давая мне еще одну ложку соуса, облегченно вздыхает Леонид Моисеевич. — Сейчас принесу бутылочку!
— Подождите! — окликаю его я. — Я еще не согласилась на ваше условие!
— Согласитесь! — смеется мужчина, возвращаясь с бутылкой соуса. — Надо всего лишь рассказать о том, какой это великолепный соус Пофисталу.
— Пофисталу Даздрасеновичу? — удивляюсь я, открыв рот. — Нашему Павлу Денисовичу?
— Да. Пофигушечке! — хохочет Моисеевич. — У него такое прозвище было в юности.
— Вы давно дружите? — догадываюсь я.
— Они давно враждуют и соревнуются! — сообщает мне довольный и расслабленный Холодильник. — Пока, Моисеевич! Удачи в общении с новой хозяйкой!
Моисеевич кисло улыбается, посылая мне воздушный поцелуй.
— Ты всегда можешь переметнуться ко мне! Как когда-то переметнулся от Шурки к его отцу! — заговорчески шепчет Матвей, выходя за нами. Останавливаю Холодильника, направившегося к лестнице на второй этаж и ведущего меня за собой.
— Саша! Я хотела бы поехать домой. К себе домой, — прошу я. — На сегодня мне и музыки, и коктейлей хватит.
Холодильник останавливается и пристально вглядывается в мое лицо, ища подвоха.
— Ты чего-то недоговариваешь, Нина! Что случилось?
— Ничего, — устало вздыхаю я. — Я никогда не пила столько алкоголя сразу… Спать просто очень хочется.
— Так уж и никогда? — нежно ехидничает Холодильник. — А в ночном клубе с хоккеистами?
— Тогда второй… — послушно киваю я, испытывая непреодолимое желание скорее уйти. — Хотя один раз мы с Ленкой тоже напились…
— О! Шурка! У твоей невесты бурная светская жизнь еще до тебя была! — подначивает Холодильника Матвей.
— Мне кажется, что ты все-таки что-то от меня скрываешь, — беря мое лицо в руки и целуя меня в щеку и подбородок, шепчет Холодильник предостерегающе. — Мне бы этого очень не хотелось. Я могу помочь тебе решить любую проблему.
Он провожает меня до квартиры и прощается. Дома я вылезаю из платья и хожу по квартире в одном белье Ленкиного производства, наслаждаясь его красотой и нервно думая над тем, как встретиться с Сергеем тайком от Холодильника.
Звук пришедшего на телефон сообщения отрывает меня от раздумий. Фотографии с незнакомого номера. Те фотографии, которые я уничтожила три года назад…
Три года назад
День рождения сестер-близнецов Вали и Вари Костенко был жарким майским днем. Наша студенческая группа культурологов-четверокурсников была на их даче в полном составе. Скоро выпускные экзамены, и мы расстанемся, поэтому используем любую возможность повеселиться, пока вместе.
Мы с девчонками режем салаты, жарим картошку, а наши немногочисленные мальчики в количестве шести штук колдуют над шашлыками. Нет только Сережки Родина, который раньше бывал с нами редко, а с этого года не пропускает ни одной вечеринки.
Сережка баснословно богат, по сравнению со всеми нами, бедными студентами. Меняет автомобили, мотоциклы и девушек. И то, и другое коллекционирует. Болтают, что сослан на наш факультет строгим высокопоставленным отцом после многочисленных полукриминальных выходок и полной потери родительского доверия.
Его навязчивое внимание сначала слегка раздражает, теперь откровенно и серьезно бесит. Ухаживает Сергей, нет, преследует на широкую ногу: цветы (не принимаю), рестораны (не хожу), катание на яхте, автомобиле, мотоцикле (не соглашаюсь), неожиданные подарки (не беру). Но он упорен, настойчив и в последнее время рассержен на меня и крайне раздражителен.
Юноши-студенты нашего университета боятся со мной даже разговаривать. Игорь с физико-математического избит после того, как проводил меня после студенческого бала. Данил с химического теперь даже переходит на другую сторону улицы, когда меня видит, и все после того, как посмел подсесть ко мне в столовой три раза подряд и однажды угостил капустным пирогом с компотом из сухофруктов. А шестерка из моей группы вообще разговаривает со мной общими фразами и не смотрит в глаза.
Существовать в таком режиме просто невозможно. Но ни мои резкие отказы, ни вежливые объяснения не приносят никаких результатов. В последние месяцы у меня ощущение, что я живу в вакууме, общаюсь с людьми исключительно по половому признаку и уже сама шарахаюсь от всех мужчин от шестнадцати до шестидесяти, боясь, что им причинят вред.
— Скажи ему, что ты представительница группы другой ориентации! — смеясь, советует Валя, добавляя в тазик с оливье упаковку майонеза. Ответить на такое остроумное предложение я не успеваю, за меня отвечает ее сестра Варя:
— Ты чего, Валька! С ума сошла? Сережка же тогда всех нас прищучит!
