— Как же ты ошибаешься, — возразила Рози. — Какие бы ошибки мы ни совершили, Хадсон в итоге стал увереннее, научился решать за себя. Он изобретательный, он цельная личность, и он вполне доволен тем, какой он есть. И этому ты его научил не по какому-то списку. Ты его учишь уже тем, что ты — такой. Потому что ты все это сделал с баром. И потому что ты готов откровенно говорить о своих личных проблемах. И потому что ты так поступил сегодня вечером. Ты — его герой.
— И ты не думаешь, что его официальная принадлежность к категории людей с аутизмом будет иметь какие-то негативные последствия?
— Должна иметь, тут уж никуда не денешься. Но если бы он пытался быть не тем, кто он есть, тоже возникли бы негативные последствия. И потом, общество меняется. Посмотри на Бланш. Не знаю, есть ли у нее аутизм, если подходить строго. Но она хочет быть частью твоего племени. Твоей… как это… трибы.
— Я противник трайбализма. Это… — Тут я умолк, осознав, на что намекнула Рози. —
— Неважно. Какой ты есть, такой и есть. Я знаю, кто ты, и никакие ярлыки ничего не изменят. И с Хадсоном то же самое. Важно, чтобы ты не думал, будто Хадсон — какой-то неудачник, просто из-за того, что сам не хочешь заполучить ярлык.
— Разумеется, я так не думаю.
— Никаких «разумеется». Нам лучше вернуться внутрь. Но тебе надо хорошенько над всем этим поразмыслить.
Я поразмыслил над этим по пути к нашему столу. И принял два решения.
Первое: обнять Джина. Вышло не очень ловко, особенно в силу того, что он находился в сидячем положении, а на столе перед ним располагались пицца и вино. Но мне требовалось поблагодарить Джина за то, что он солгал — ради сохранения моих отношений с сыном. И требовалось напомнить себе, что я успел научиться многим непривычным для меня вещам. Как и Хадсон. И что я рад моим новым возможностям.
Мерлин постучал по своему бокалу:
— Нельзя ли попросить о минутке тишины? Тацца хотел бы кое-что сказать.
Тацца прочистил горло. Несколько раз. Затем он проговорил:
— Я хочу поздравить Хадсона с тем, что он всем объявил, кто он такой на самом деле. Это смелый и хороший поступок. Но вот еще что отлично: неважно, скрываем ли мы то, кто мы есть, или нет… — Он взмахнул рукой, как бы указывая на всех нас (тринадцать человек), а может быть, лишь на Джорджа, Джина, Дейва и меня (мы сидели рядом). — Мы все равно ухитряемся найти друг друга.
Но все остальные хотели говорить лишь о произошедшей схватке.
— Что сказал мистер Уоррен? — спросил Хадсон. — Он же мастер спорта, он играл в крикет за штат Виктория, а папаша Бланш его смахнул как муху. И тут… — Хадсон жестами изобразил два кулачных удара и свалился на пол вместе со стулом — вероятно, пытаясь продемонстрировать подсечку в чересчур ограниченном пространстве.
— Он был чрезвычайно удивлен, — заметил я после того, как Хадсон принял свое прежнее положение. — Он давно классифицировал меня как ботаника и доверился стереотипу, согласно которому ботаникам не хватает спортивной подготовки. К тому же Алланна, мать Бланш, ранее объявила, что мой соперник — кикбоксер. Кролик ожидал, что я проиграю.
— Кролик. Ты его назвал Кроликом. Ха. Он ожидал — и он жутко ошибся.
— Совершенно верно.
Мне требовалось сказать кое-что еще — чтобы провести в жизнь мое второе решение. На мне сосредоточилось внимание всех сидящих за столом — моей жены, моего сына, моей матери, моих ближайших друзей. И союзников: Таццы и Мерлина. Я подозревал, что если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда. Я набрал побольше воздуха, однако не мог подобрать слова — а может быть, набраться смелости.
Присутствующие уже начали возобновлять прерванные разговоры. Момент был упущен. Но тут Джордж, проявив способности, которых у меня никогда не было и которыми я никогда не смогу обзавестись, почувствовал, что происходит, и принялся барабанить вилкой и ножом по деревянному столу, по тарелкам и бокалам. Пока вся пиццерия глазела на бывшую рок-звезду, в моем сознании все-таки сформировались нужные слова. Джордж закончил свое соло барабанной дробью по столу и простер указующую руку в мою сторону.
— Никогда не следует недооценивать аспи, — произнес я.
Я принял предложение Мин. Работа обещала быть захватывающей, и я осознал, что годами опасался выходить за пределы среды, где чувствовал себя социально защищенным.
Хадсон — после собеседования с Юэном Харлом — все-таки решил продолжать свое образование в неспециализированной старшей школе. Моя мать вызвалась помогать ему с послешкольными занятиями.
