— Совершенно верно. Это семейный бизнес. Законодательство позволяет ему работать — в течение ограниченного количества часов. Он будет находиться вместе со своим отцом, а значит — под присмотром. И ты сможешь к нам присоединяться, когда тебе будет удобно. Всю домашнюю работу он будет выполнять до того, как идти в бар. Если ему понадобится тайм-аут или возникнет какая-то сложная ситуация, он сможет пойти в бывший кабинет Мин.
— А какая цель всего этого? Если не считать заработка.
— Он будет отрабатывать на практике навыки работы с компьютерным обеспечением, закладывая основу для получения уважаемой и хорошо оплачиваемой профессии.
— Он сам так сказал?
— Нет, это дополнительная информация, от меня. Довод Хадсона состоял в том, что он будет практиковаться в общении с людьми, находясь в среде, которая традиционно считается весьма подходящей для социализации. И что он будет узнавать, как люди мыслят, анализируя то, как они используют приложение. А это его самая существенная потребность, к тому же такому труднее всего научить.
— Все посетители — взрослые.
— А значит, их социальное поведение устроено более сложно. Так что он как бы попадет в класс для углубленного изучения предмета. По его словам.
— Ты вообще хоть смотришь на тех, кто приходит к нам в бар?
— Среди них наблюдается высокое разнообразие. И это идеально. Кроме того, я сделал дополнительный вывод по результатам наших бесед. Если говорить: «Наблюдай за развитием данной ситуации — и, если обнаружишь проблему, предприми практические действия для ее устранения», снизится вероятность повторения
Рози засмеялась:
— Не его же одного заставлять меняться. Думаю, другим тоже не помешало бы.
— Замечательный принцип. Предложение одобрено?
— Самое большее — четыре вечера в неделю. Мне надо проводить с ним какое-то время дома. И ему со мной — тоже.
— Полагаю, он сочтет этот вариант приемлемым.
— Очень рада слышать. Но как он будет добираться до бара?
— Он хочет, чтобы у него была транспортная карта. Тогда он сможет пользоваться трамваем. Еще одно важное умение.
— Не уверена, что он готов…
В этом же году, некоторое время назад, мы провели эксперимент, попросив Хадсона предпринять небольшую поездку на трамвае в одиночку, и он пропустил свою остановку. Поиск Хадсона обернулся сильным стрессом как для него, так и для Рози.
— Мы с ним разобрали этот инцидент. Судя по всему, ты снабдила Хадсона лишь расплывчатыми описаниями ориентиров, при том что трамвайные остановки имеют недвусмысленные обозначения, включающие в себя номер маршрута и номер остановки. С такими инструкциями даже я с трудом нашел бы дорогу.
— С этим не буду спорить. Я просто думала про безопасность…
— Мельбурн — один из наиболее безопасных городов в мире. Вероятность того, что ребенок станет жертвой насилия, находясь в общественном транспорте, весьма низка, но пресса обращает на эти случаи несоразмерно большое внимание. Тут как с нападениями крокодилов на человека. У Хадсона куда больше шансов быть убитым или искалеченным, когда…
— Поняла, поняла. Думаю, это хороший знак. Хадсон начинает сам себе прокладывать дорогу в жизни. Может, это проявится и в том, что в школе он станет вести себя активнее, но… Погоди. Что там с переводом в параллельный класс?
Я улыбнулся:
— Этот пункт он принял.
По непонятной мне причине его требование оставаться в том же классе незаметно перешло из категории ультимативных в категорию обсуждаемых, а затем — в категорию несущественных.
— А знаешь почему? — осведомилась Рози. — Он
Дейв несколько раз заходил в бар, чтобы помочь мне, но обнаружил, что ему трудно находиться в окружении людей, употребляющих алкоголь, и не присоединяться к ним. У меня, напротив, имелось правило не пить ни до, ни во время работы. В результате мой уровень потребления спиртного значительно снизился.
— Лучше я поеду домой, наделаю еще кубиков, — заявил Дейв в конце барной смены, которая, как позже выяснилось, стала для него последней.
— Это уже похоже на навязчивую идею, — отметил я. — Возможно, тебе следует показаться психиатру.
— А ты погляди, — показал он. — Новые штаны. Семнадцать фунтов скинул. А еще… Хадсон тебе не говорил?
— По поводу чего?
— У нас первая продажа.
Дейв вытащил телефон и показал мне сайт. В верхней части страницы значилось: «ДК². Деревянные Кубики Дивного Качества. Сделано вручную в Австралии. Мастер — Дэвид Бехлер».
— Хадсон решил, что «Дэвид» звучит художественнее, чем «Дейв».
— Но тут ведь какая-то ошибка с ценами, верно? Эти изделия кажутся невероятно дорогими.
— Потому что ручная работа. — Дэвид рассмеялся. — Мне тоже сначала так показалось, но Хадсон рассказал, как его приятель Карл выставляет цену для одежек в своем магазине, и я подумал — какого черта, если что, всегда можем сбросить. Но уже по крайней мере один человек явно считает, что мои кубики того стоят.
