— О, ты так считаешь? — съязвила я, сопротивляясь яростному и непреодолимому желанию схватить в кулак эти ее прекрасные золотистые волосы и швырнуть в стену, пока она не окрасится кровью. — Это так мило.
С очередным вздохом злости, Тринити развернулась и направилась к двери.
— Встретимся внизу в лобби через час, — усмехнулась она, распахивая дверь и исчезая в коридоре.
Она захлопнулась сама по себе, и Оскар подошел, чтобы изучить замки.
— С карточками очень легко обращаться, — сказал он, пробуя засов. — Мы поставим собственные замки, которые сложно будет взломать. Комбинацию, которую не подобрать.
Хаэль и Каллум появились из другого коридора, прямо противоположному тому, откуда вышел Аарон.
— У нас все чисто, — подтвердил Хаэль, и Аарон, соглашаясь, кивнул.
— Тоже.
Затем Оскар обернулся, и мы все просто стояли в свободном круге и смотрели друг на друга.
— О, да бросьте, — с ухмылкой сказал Вик, оттолкнувшись от своего места у окна.
Он закинул руки мне на плечи, что должно было выглядеть абсолютно товарищеским жестом, но вместо этого вышло смесью собственничества и нужды. Фантазии о том, чтобы быть трахнутой у окна, с голой задницей и видом на кампус, пока мои мальчики трахали меня по очереди, заполонили мою голову, и внезапно мне стало тяжело дышать.
О, еще лучше — если я буду одета в свою униформу, а моя плиссированная юбка задралась на бедрах…
— Не видите себя так, словно кто-то, блять, умер, — продолжил Вик, прижимаясь обжигающим поцелуем к моей голове, который никак не заглушил внезапный прилив жара между бедер. — Мы живем в роскошной квартире на одиннадцатом этаже. У нас круглосуточная охрана. Девочки в безопасности. Мейсон мертв, — Виктор замолчал, когда завибрировал его телефон, и посмотрел на экран с обеспокоенной улыбкой на губах.
— Офелия? — предположил Оскар, скрестив руки на груди.
Видеть его в униформе Оак-Вэлли не будет сильно отличаться от вида его в обычных костюмах, если только цветом. Увидеть кого-либо из остальных парней в пиджаке и галстуке…это встряхнет мой мир. Сначала я, скорее всего, возненавижу это, затем, вероятно, буду получать от этого удовольствием, а потом…кто знает?
— Офелия, — подтвердил Вик, отвечая на звонок и в тот же момент поставив его на громкую связь. — Мама.
— Ты — злобный, маленький монстр, — прошипела Офелия, и, в то время как я сказала бы нечто подобное в качестве комплимента, я была вполне уверена, что Офелия Марс вкладывала в это оскорбление. — Мейсон Миллер? Из всех мест, в клубе? А теперь, как ты умудрился такое провернуть?
Вик сел на большой диван и положил телефон на кофейный столик, что было странным моментом дежавю, когда я вспомнила, как он сидел в гостиной Аарона и разговаривал с Митчем Картером в такой же манере. Замкнутый круг, детка. Но это смешно пытаться сравнить Офелию с Митчем, они даже не одного ранга.
— Мейсон Миллер? — спросил Вик, а затем рассмеялся, когда его мать с досадой вздохнула. Тем временем, Хаэль подошел к холодильнику, тщательно замаскированному под один из шкафов, и открыл его в поисках чего-нибудь съестного. Очевидно, что он был пуст, и Хаэль захлопнул его с болезненным вздохом. — О точно. Тот извращенец, которого мы убили в пятницу. Скажи мне вот что, в любой из разов, когда ты объезжала член Максвелла Баррассо, ты не подумала, что мы ответим за то, что случилось с нашей школой?
— Твое сообщение было получено четко и ясно, — затем Офелия замолчала, и, клянусь, я услышала цоканье ее каблуков. — Том мертв.
— Не от нашей руки, — сказал Виктор, откидываясь на своем месте, когда я опустилась рядом с ним, Кэл сел на руку, а Хаэль и Аарон взяли кучу пакетов с одеждой, которые передавал им Оскар. — Это сделал Мейсон. А ты ужасно опечалена? О, подожди, у тебя же нет сердца. Это практически невозможно.
— Сынок, не испытывай сейчас мое терпение, — Офелия перестала ходить. Я почти видела ее в своем воображении, разрывающуюся между удовлетворением от прогресса с аннуляцией и яростью из-за смертей Мейсона и Тома, в обеих она обвинит нас, вне зависимости от того, что на самом деле произошло. — Как новая школа? Знаешь, я много о чем сожалела в жизни, и не отправить тебя в частную школу Оак-Вэлли было одним из таких сожалений. Там твое место, Виктор. У тебя голубая кровь, как у любого ученика там.
— Мм, ты, что думаешь, что мне есть дело до чего-то из этого. Я не золотистый ретривер, Офелия, не собака, которую вы вывели ради ее кудрявой шерсти и красивых глаз. Я — твой сын, сын, который расхаживал перед извращенными мужчинами, когда Руби перестала давать тебе деньги.
— Не будь таким драматичным, Виктор, — сказала Офелия, и тогда-то я и увидела это.
Впервые. Настоящую, истинную и искреннюю трещину в самоконтроле Вика. Он схватил телефон со стола, его костяшки побелели, когда он сжал его слишком сильно, достаточно сильно, чтобы треснул экран.
