Триумф в школе Прескотт полностью

Уже стало понятно, что что-то не так. На сковородке подгорала еда, от чего воздух заволокли клубы густого, серого дыма, а мебель была бессистемно перевернута, что говорило о насилии и бездумной ярости. Я даже заметила кровавую полосу на стене рядом с кухней.

Остальные мальчики были прямо за нами, но я оставила их разобраться с подгоревшей едой, пока Хаэль мчался по коридору в сторону родительской спальни. Его руки были сжаты в кулаки, зубы стиснуты так крепко, что, казалось, его кости вполне могли треснуть.

Он распахнул дверь в конце коридора и обнаружил свою мать на кровати с задранным наверх платьем, а его отец сидел на ней сверху. Его ничто не остановило, когда он пошел за Мартином Харбином, срывая мужчину с кровати, крепко схватив его за шею.

— Хаэль! — прокричала Мари, сползая с кровати и надевая обратно платье. Ее макияж был размазан. Очевидно, что она плакала. Еще у нее был свежий синяк на щеке, ее губа была разбита, а на руках были синяки в форме пальцев. — Хаэль, остановись!

Но он не остановился. Хаэль официально сорвался с катушек. Он ударил голову своего отца об зеркало у шкафа, разбив стекло, пока Мартин царапал руку, вцепившуюся в его шею.

— Хорошо, принцесса, — сказал Вик позади меня, слегка подтолкнув меня, коснувшись поясницы. — Утихомирь своего мужчину.

Блять.

Хаэль поволок Мартина через заднюю дверь на маленькую, трясущуюся террасу. Дерево определенно гнило под ногами, и, казалось, что наш вес может опрокинуть все это в грязь. К счастью, даже если и так, мы находились всего лишь в метре от земли.

Вокруг участка стоит хлипкий забор, полуразвалившийся и утопающий в ежевике, но точно ли полицейские могли услышать шум с места своей слежки? Это не продлится долго. Я не могла этого допустить, как бы мне того не хотелось.

Мы достанем Мартина Харбина в скором времени, но не здесь, не сегодня.

Хаэль поволок своего отца вниз по трем ступенькам во двор и швырнул мужчину на потрескавшийся цемент дворика, заваленного старой, но еще пригодной к использованию мебелью. Мари хранила вещи, как могла, учитывая нехватку средств и абьюз со стороны ее мужа. Она на самом деле пыталась.

В итоге Мартин оказался поваленный на спину на земле, а Хаэль пинал его в ребра так сильно, что я услышала хруст костей. О черт. Виктор последовал на улицу в настолько обыденной манере, что я знала, что он заставлял себя сдерживаться, заснув руки в карман и наблюдая с глазами цвета вороного пера.

Мари, спотыкаясь, спустилась по лестницам прямо перед ним, а затем схватила меня за руку, умоляя на французском. Я, конечно же, не понимала не единого слова, но Хаэль огрызнулся ей в ответ в настолько рычащей, доминирующей манере, что, клянусь, он говорил на каком-то демоническом языке, а не на языке любви.

— Заставь его остановиться, — всхлипывала Мари, впиваясь ногтями в мою руку, ее зеленый глаза полыхали невысказанными просьбами.

— Хаэль, — начала я, нежно отталкивая Мари назад и обойдя вокруг, чтобы я могла положить свою руку на его. — Мне нужно, чтобы ты остановился на минуту.

Остальные парни Хавок столпились у двери, спустившись по ступенькам и образуя вокруг нас полукруг. Хаэль проигнорировал их, доставая пистолет из-за пояса и направляя его на своего отца.

Каждый человек замер.

— Ты лажал так много раз, — предупредил своего отца Хаэль, его милые карие глаза потемнели от многих лет мучений и ненависти.

Мартин попытался сесть, кровь текла от бесчисленных порезов не его щеках и лбу, осколки стекла зеркала был в его волосах. Он один раз закашлял, а затем застонал, выгибаясь, чтобы прижаться к его боку.

— Если собираешь сделать это, так сделай, — насмехался Мартин, его голова все еще была опущена от боли. — Гребанная киска.

Пальцы Хаэля напряглись на курке, но если он спустит его, копы сто процентов услышат выстрел. Из этого будет не выбраться. А я не потеряю одного из моих мальчиков в тюрьме.

— Хаэль, — выдохнула я, нежно сжимая пальцы на его плече. Он дрожал и пытался отстраниться от меня, но я последовала за ним, отказываясь ослаблять легкое давление своих пальцев на его скользкой от пота коже. Весеннее солнце играло на его кроваво-красных волосах и делало их блестящими, словно рубины. Этот его ирокез раньше всегда казался мне таким глупым, словно он слишком пытался быть крутым. Но теперь, когда я узнала Хаэля так же хорошо, как саму себя, то поняла, что он просто крутой. Ему не надо пытаться. Это у него в крови. Он носил такую стрижку, потому что ему нравилось. — Я знаю, что ты сейчас зол…

Он едко рассмеялся, прерывая меня.

— Не, я не просто зол, я, блять, сыт по горло, — он сделал шаг вперед и прижал кончик пистолета ко лбу своего отца. — Ты не можешь просто перестать вредить людям, так ведь? Мари любит тебя. Я не понимаю, почему. Клянусь своей гребанной жизнью, я просто…, — он посмотрел на свою мать, словно она была незнакома ему, словно он любил ее, но никогда не мог понять.