Он уже рассказал нам все про сломанную онлайн-систему, которую они используют для студентов Прескотта, какой несовершенной она была, как сильно ее презирала мисс Китинг.
Эта информация в край меня разозлила. Насколько справедливо, что стрельба в школе лишает этих детей даже мизерного шанса на образование? Это чертовски несправедливо и, как только Вик получит свои деньги, мы с этим разберемся.
Ванн заныл, его раненная рука была крепко прижата к его груди. Там, где раньше были его пальцы, были чистые выступы. Ни за что на свете этот человек не причастен к подставе Стейси — у него еще меньше хладнокровия, чем пальцев.
— Мисс Китинг продолжает спрашивать о тебе, — заговорил Ванн, глядя именно на меня. Он протянул мне визитку с личным номером, написанным ручкой сзади. — Ты так закрыта в этой школе, она не могла связаться с тобой. Она попросила, если я увижу тебя или если смогу передать тебе это.
— Хороший мальчик, — похвалил Вик, словно он награждал бездомную собаку объедками. — Ты хорошо себя вел, Ванн. Я впечатлен.
Скотт Ванн, мужчина, который пытался убедить меня быть для него вебкамщицей, просто съежился, напоминая Дональда. Еще один монстр, превратившийся в руины у ног больших и лучших монстров.
Это катарсис, на самом деле.
Хавок выполнили все, что обещал, и даже больше.
Я добавила номер мисс Китинг в свой телефон, а затем засунула визитку в карман.
И даже если директор Ванн был ничем, не больше чем пятном от старой, полной боли жизни, тот, у кого не было никакой информации для нас о школе или ничего подобного, я была рада, что мы сюда заехали, потому что так я в итоге пригласила заместителя на своей гребанныйвыпускной.
Знаете, еще я пригласила копа. Только если она уже не планировала прийти.

Недели протекали сквозь наши пальцы, словно зыбучие пески, парни Хавок и я вошли в рутину. Мы просыпались утром и пили вместе кофе, обычно шли в направлении части школы девочек, чтобы увидеть их и чтобы они увидели нас, но никто не узнает, что мы родственники.
Иногда по ночам я просто стягиваю свои треники вниз и нагибаюсь, чтобы все пятеро парней могли воспользоваться мной, трахать меня один за другим, чтобы утолить мою ненасытную жажду и убедиться, что я позаботилась о них. На прошлой неделе Аарон спросил, не тревожит ли это меня, не чувствую я себя использованной.
Я рассмеялась и сказала ему правду:
Сейчас, стоя на кухне, я прыгала на носочках и пыталась не думать об этом утре, когда нагнулась и положила руки на стену из окон, раздвинув ноги для всех пятерых парней перед уроками. Господи.
Улыбка дразнила мои губы, когда на всю громкость включила Cardi B — я решила, что, вроде как, похожа на нее, но только в обличии белого отребья — и покачивала бедрами в такт «Bodak Yellow», которая все еще оставалась моей любимой ее песней, хотя «WAP» была второй. Встроенные в один плейлист, у меня было много песен Megan Thee Stallion.
— Берни, — пробормотал Аарон, поцеловав меня в шею и разминая мою задницу.
Я отмахнулась от него, но только ради шоу. В действительности, я жаждала его прикосновений, как океан жаждал берега. Даже если она отступал, то всегда возвращался: он просто не мог удержаться.
Я посмотрела на него, в свободной хлопчатобумажной футболке с надписью «Уэсли» на лицевой стороне. Он был одет по обычному, ноги босые, на нем были изношенные джинсы, который обхватывали его задницу и бедра по истине противозаконным образом. Эти джинсы, должно быть, старые, потому что они тесно сидели на определенных местах, словно после их приобретения Аарон стал немного массивнее.
— Аарон, — осторожно ответила я, и он подошел ко мне сзади, проводя руками по моим ребрам и снова поцеловав в шею.
Клянусь, в том месте, куда он укусил меня во время нашей оргии в доме, надолго остался шрам. Иногда я все еще чувствовала, как он пульсировал, и мне это нравилось. Мне нравилось, что была отметка, по которой я могла опознать его прикосновение.
По тому, как его сладкие уста становились кислыми, я поняла, что у него на уме что-то коварное. Аарон сделал шаг позади меня, стянул мои треники, а затем расстегнул молнию на своих джинсах. У нас был быстрый, дикий секс на столешнице, его руки разминали мою грудь, его губы занимались любовью с моим горлом.
После, когда мы отдыхали на диване, Оскар вышел из одной из двух комнат, из той, что мы используем как кабинет.
— Собрание, — рявкнул он, изгибая пальцы в воздухе этим его резким, повелительным образом.
Конечно, единственным человеком, который на самом деле мог что-то требовать или приказать, был Виктор. Наш босс шел по коридору и остановился, бросив взгляд на своего лейтенанта.
