Школа Фуллер казалась нормальной. И, когда Хизер посмотрела на меня теми же зелеными глазами, как мои, я обнаружила, что улыбалась. Иногда, когда я заходила в комнату и солнце светило под нужным углом, а в воздухе витал запах лимонного спрея для тела, который любила Хизер, потому что Пенелопа тоже его любила… я видела свою старшую сестру в младшей. У меня перехватило дыхание, и я была так чертовски уверена, что Пен вернется к жизни, что слезы подступили к глазам, а в груди сжалось, и мое сердце заколотилось.
Это никогда не было разочарование, когда я понимала, что Хизер — это Хизер, а Пенелопы больше нет, потому что я гордилась, кем стала моя младшая сестра. Я гордилась и собой, что вырастила ее, любила ее, дала ей жизнь, которую она заслуживала.
— Думаешь, я могла бы, скажем, просто ускользнуть отсюда и не говорить мальчикам о том, что я ухожу? — взгляд Хизер метнулся к лестнице позади меня, словно она беспокоилась, что Каллум мог сидеть там и наблюдать.
Он вытворял вещи и похуже с ее парами. Когда она попыталась пойти на свидание с каким-то придурком из Оак-Вэлли, парень вылез из своей машины и обнаружил, что Кэл уже сидел на крыше.
Достаточно сказать, что он так и не дошел до входной двери, чтобы постучать. Сначала Хизер была зла, но позже призналась мне, что если парень был недостаточно силен, чтобы пойти против Хавок, тогда он не стоит ее любви и нежности.
Черт подери, я любила этого ребенка.
— Думаешь, свинье могут, блять летать? — спросил Аарон, появившись из гостиной.
Теперь она была красивой, обклеенная фактурными обоями, которые я выбрала и поклеила сама, потому что даже несмотря на то, что деньги Руби теперь надежно хранились у Виктора, где им и положено быть, мне не нравилось платить людям за то, чтобы они что-то делали вместо меня. И несмотря на то что поклейка обоев была занозой в моей заднице, оно того стоило, потому что каждый раз, когда я на них смотрела, моя грудь наполнялась гордостью и я вспоминала, что с толикой сообразительности и настроенностью, можно было сделать все, что задумали.
Можно вырастить троих маленьких девочек, даже когда вы сами едва перешагнули стадию маленькой девочки. Можно влюбиться в пятерых прекрасно сломленных парней. Можно сеять хаос, разрушения, гоняться за беспределом и установить анархию, а в конце вы могли найти свой вид триумфа. Не важно выражался ли он в поклейке обоев или в управлении андергрундом, который действовал во тьме, буду непоглощенным ею.
В Спрингфилде все еще были наркотики, проститутки, убийцы.
Но Хавок всегда был рядом, всегда наблюдал. Молот справедливости был в наших руках, и мы не боялись использовать его. Детей не продавали, девочки не исчезали на трассе I-529. Не было копов, чьи руки не были бы связаны справедливостью, Хавок или и тем и другим.
Школа Прескотт была реконструирована, наполнена ноутбуками и iPad, учителями с дипломами, которые не заманивали девочек и не продавали их тела через веб-кам. Была танцевальная школа, где Каллум учил маленьких детей, которые не могли позволить себе дорогие занятие в любом из районов Оак, но чьи сердца были настолько преисполнены и готовы учиться, что они получали стипендии далеко-далеко.
— Бернадетт? — сказала Хизер, махая рукой перед мои лицом. Она и Аарон уставились на меня, ожидая, когда я выйду из задумчивости и вспомню, что моя младшая сестра, которую я так усердно старалась спасти, на следующей неделе заканчивает старшую школу. Идет на выпускной на этой неделе. Она поступает в колледж в Нью-Йорк, и мне одновременно грустно и радостно. — Ты же не пишешь снова в голове стихи, так? — спросила она, но я лишь обеспокоенно улыбнулась ей.
— Где Кара? — вместо этого спросила я, потому что не была готова прямо сейчас полноценное чувство в моем сердце.
Оно кипело и было преисполнено, и единственная причина, по которой меня не пугала его интенсивность, заключалась в том, что за последние десять лет я привыкла к этому чувству. Черт, парни Хавок — которых теперь на самом деле называть
— Прямо здесь! — сказала Кара, спускаясь по лестнице в черном, обольстительном платье, куда больше похожее на то, что надела я в старшей школе, чем платье Хизер. На ней было розовое платье с блестками, оно было данью уважения сестре, которую она и близко не помнил так, как я, но скучала по ней в той же степени.
Я курила сигарету, когда Кара спрыгнула и поцеловала меня в щеку, ее растрепанные, вьющиеся каштановые волосы собраны в пучок, но некоторые пряди выбивались из него и падали на щеки и лоб, напоминая мне Аарона.
Мой взгляд метнулся в его сторону, когда Кара поцеловала и его, очевидно тоже пытаясь совершить великий побег, пока нас не нашли остальные парни. Вот только…было слишком поздно.
— Я рассказала им, что вы обе пытались выбраться отсюда до того, как им выпадет шанс устроить прожарку вашим парам, — сказала Эшли в этой дерзкой манере пятнадцатилетней девочки, словно она, блять, знала все.
